Покончив с ужином, я встал и, выудив из рюкзака верёвку, навис над иностранкой. Девушка тут же сжалась в комок, без слов понимая, что сейчас произойдет. Её взгляд сейчас очень напоминал мне Жухлого, когда мы впервые встретились в яме. Но рисковать я не мог. Слишком давняя вражда между нашими народами, чтобы вот так спокойно лечь спать и оставить ей свободные руки.
— Разве это так необходимо? — попытался вступиться за девушку Семецкий.
— Да, если вы, конечно, не хотите проснуться оттого, что захлёбываетесь собственной кровью, — ответил я.
— Не думаю, что она желает нашей смерти, — покачал головой он. — Она сейчас рада даже заклятому врагу.
— Да мне срать, — пожал я плечами и навис над Адой. — Руки вытяни.
— What? — переспросила она.
— Чё ей надо? — попросил перевода я.
— Ну, что-то типа этого она и спросила, — получил я ответ.
— Ну так скажите ей, чтоб не брыкалась. Утром развяжу, но спать при ней на чистом доверии я не собираюсь.
Семецкий перевёл, и девушка послушно выполнила просьбу. И снова посмотрела таким взглядом, что у меня всё зашевелилось внутри.
Уснуть оказалось не так просто. Мысли постоянно крутились около прелестей иностранки, а фантазия дорисовывала остальное. Жухлый ещё где-то носился, периодически завывая в ночи. Откуда у него столько энергии? Ведь всю ночь по лесу скачет и днём ни на шаг не отстаёт. Спит какими-то урывками, на привалах, хотя, может, для него такой ритм — норма.
Задремал я под самое утро и проснулся, едва солнце коснулось лица. На удивление, чувствовал себя достаточно бодро.
Первым делом перелил воду из фляги в маленький котелок, подкинул сухих веток в угли и раздул огонь. Дождался, пока это дело как следует разгорится, и уже загрузив веток потолще, подвесил посуду над костром. Обернулся на спящих товарищей и снова залип на иностранке.
— Сучка, — повторил я, но уже как-то так, не злобно. И поспешил отвернуться.
Как только вода закипела, я бросил в неё горсть травяного сбора, немного подождал и снял котелок с огня. Накрыв его крышкой, начал поднимать остальных членов команды.
Потрепал за плечо профессора, отвесил пендель Носу и… снова завис возле спящей красавицы."
"Это уже начинало бесить. А потому я так же беспардонно пнул девушку в пятую точку. А заодно отметил про себя, что задница у неё упругая, как мяч.
Ада вздрогнула, обернулась и бросила на меня испуганный взгляд, который вскоре сменился смущением. Она молча протянула ко мне руки и слегка поморщилась, показывая, что ей некомфортно.
