Девушка со свекровью поссорилась, и та кляузу накатала. Нужно решить.
— Решим, не вопрос. Завтра все будет.
— Сергей Семеныч, нужно сегодня. Девочка маленькая, сами понимаете.
— Дим, рабочий день закончился, кого я сейчас найду?
— Сергей Семеныч, все что хотите. Любая услуга, только помогите решить вопрос быстро.
— Хм… — на мгновение замолчал. — Жди звонка, Дмитрий Александрович. — И сбрось на мобильный информацию о ребенке.
Я отъехал на пару кварталов, зашел в кофейню, хотел Алене позвонить, переживает ведь.
Но не стал — нужно дождаться конкретных новостей. Пустые разговоры ей ни к чему.
Два часа и литр кофе. Я тоже нервничал. У меня детей не было, но я не бесчувственный чурбан: представлял, как хреново сейчас Алене, про малышку вообще молчу. Бедный ребенок. Позвонил Арсу, попросил дать своим спецам задание — нарыть информацию о Семене Разине.
Еще пятнадцать минут ожидания и мне позвонил Сергей Семеныч. Проблема решена.
— Будь готова через пять минут, — набрал Алену.
Она не стала разводить сопли по телефону.
Все четко и по делу. Спустилась, села в машину, глаза свои огромные на меня перевела, красные, заплаканные, встревоженные.
— Едем на Платовскую, — повернулся, выруливая на дорогу. — Все нормально, Алена. Твоя несостоявшаяся свекровь больше лезть не будет. Ее «связи» ждет разбирательство за превышение полномочий.
— Спасибо, — тихо прошептала. — Спасибо, Дима.
Я бросил взгляд искоса: Дима, значит. Понятливая девочка.
В центре временного содержания были предупреждены о нашем приезде.
Я показал удостоверение государственного советника юстиции первого класса и беспрепятственно прошел на территорию.
— Где содержат детей? — сухо поинтересовался, придерживая Алену за локоть. Она рвалась из рук, на поиски броситься хотела. Но так не делается. Терпение.
— Прошу, проходите, — нам услужливо открыли дверь, ведущую в жилые помещения. Жилые с большой натяжкой, естественно. — Мы малышей уже уложили…
Алена не стала дослушивать, бросилась на плач. Я поспешил за ней вместе с дежурной.
— Катюша! — услышал срывающийся голос. В небольшой спаленке рыдала девочка в маечке и трусиках. — Доченька! — подхватила и прижала к себе. Девочка еще пуще зарыдала и вцепилась в шею матери пухлыми ручками.
— Мамя! Мамаська! Мне так стасно! — и снова плач.
— Как так вышло? — развела руками дежурная, глядя на меня с таким наигранным недоумением. — Наверное, недоразумение.
— И часто у вас такие недоразумения? — спросил жестко.
