Неистовый викинг

— Джейк, ты… ты прекрасен, как бог, — прошептала его мучительница, — это просто чудо какое-то.

Что она говорит? Какой уж из него бог? В лучшем случае — статуя с отколотыми фрагментами. Мужчина почувствовал: еще чуть-чуть — и на глаза навернутся слезы.

Девушка провела пальцами в области ребер и спустилась к животу. Джейк пристально следил за ее реакцией. Так, все ниже и ниже… Вот, она увидела шрам.

— Это давно уже было, ничего серьезного. — Полная ложь, конечно. Сейчас она начнет сочувствовать ему, жалеть.

— Да? Похоже, для тебя очень серьезно. Ведь ты из-за него все время свет приглушаешь?

Да, ей не составило труда сложить два и два. Мужчина прикрыл глаза, чтобы только не увидеть выражения жалости на ее лице.

— А ты знаешь, в Персии считалось, что творение рук человеческих не может быть идеальным. Поэтому мастера, ткавшие ковры, специально допускали небольшой брак в своих изделиях. И этот брак лишь оттенял красоту ковра, — тихо произнесла Лидия.

Джейк ощутил ее губы на своих и открыл глаза.

— Если не хочешь, давай отменим наш сеанс. Могу нарисовать потом, по памяти, — предложила художница.

— Со всеми шрамами? — Мужчина изо всех сил старался, чтобы голос звучал непринужденно.

Девушка снова поцеловала его, на этот раз крепче. И спросила:

— Ты ведь доверяешь моим суждениям?

Так, она копирует его собственную тактику. Интересно.

— Джейк, так как? Доверяешь?

— Я доверяю тебе с профессиональной точки зрения. Как юристу. — Он вздохнул.

— У меня дежавю! — рассмеялась Лидия.

 — Справедливость моих суждений не зависит от того, в каком качестве я их произношу: как юрист или как художник. Мне нравится то, что я вижу, и я хочу запечатлеть это на бумаге. Подумаешь, шрам! Он лишь такая же частичка тебя, как и все остальное. Никто не идеален, у всех что-нибудь такое да есть — шрам, родимое пятно или морщины. Мы убиваемся из-за них, в то время как окружающие их даже не замечают!

Значит, его увечье Лидию не оттолкнуло. На ее лице не видно было ни неприязни, ни жалости, ни вины.

Только обеспокоенность. Выбор у Джейка был невелик: либо объяснить, чего он боится, что такого особенного в его шраме, либо отказаться от портрета, рискуя спровоцировать у Лидии неуверенность в себе как в художнице. Оставалось выбрать меньшее из зол.

— Давай. Вперед, — выдохнул мужчина. — Он решил просто плыть по течению.

Лидия так и не поняла, что творится на душе у ее модели, но вдаваться в подробности сейчас не стала.

— Спасибо.