Неизвестные приключения Шерлока Холмса

Скорее сам вид этих тварей, а вовсе не укусы, сколь бы ядовитыми они ни были, убивал жертву. Вообразите, какое потрясение испытала пожилая женщина, а затем и ее сын, страдающие бессонницей и сердечной слабостью, когда среди ночи под невинное пение канарейки из печи в спальне вдруг появлялось это чудовище! Мы и сами, здоровые сильные мужчины, едва не обезумели от страха. Само появление этих пауков убивало, как пуля, попавшая прямо в сердце.

– И все же я не понимаю одного, Холмс.

Зачем ему понадобилось обращаться в Скотленд-Ярд?

– Потому что он – человек с железными нервами. Племянница его была напугана, и, узнав о ее твердом намерении покинуть родной дом, Уилсон решил незамедлительно расправиться с ней тем же способом.

– Кто бы после этого заподозрил Теобальда Уилсона? Ведь он сам обратился в Скотленд-Ярд, а затем прибег и к помощи самого Шерлока Холмса! Девушка, как и другие члены семьи, скончалась от сердечного приступа. Дяде оставалось лишь принимать всеобщие соболезнования.

– Помните замок на крышке печи в подвале, помните, с каким хладнокровием он предложил принести ключ? Все это, разумеется, был чистой воды блеф, ибо если бы я попросил его принести ключ, он наверняка сказал бы, что тот потерялся. А если бы мы проявили настойчивость и предложили взломать замок… Знаете, друг мой, предпочитаю не думать о том, что он мог бы сотворить с нами.

С тех пор о Теобальде Уилсоне никто не слышал.

Правда, через два дня из Темзы выловили тело мужчины. Труп был изуродован до полной неузнаваемости, возможно, винтом судна; полиции не удалось найти в карманах погибшего никаких бумаг или документов, удостоверяющих его личность. В них не было ничего, кроме маленького блокнота с заметками о продолжительности высиживания птенцов самками Fringilla Canada.

– Только поистине мудрый человек держит пчел, – заметил Шерлок Холмс, прочитав газетный отчет об этом происшествии.

 – Вы знаете, с кем имеете дело, и пчелы всегда таковы, каковы они есть.

– Ваше заключение совершенно верно, мой дорогой Уотсон, – сказал вдруг Шерлок Холмс. – Убожество жизни и нищета являются естественной средой, порождающей преступления с применением насилия.

– Именно так, – закивал я. – Мне как раз пришло в голову, что…

Но тут я осекся, в изумлении глядя на него.

– Бог ты мой, Холмс! – воскликнул я затем.