Некоторые не попадут в ад

Тот, что по центру, тихо и доверительно сообщил: «Мы — пушилинские».

«А, хорошо, — сказали мои. — А это наш дворик».

Центровой показал, что у него в поднятой руке пульт ворот, чуть раскрыв пальцы.

Ему кивнули: да мы видим, видим — правильно, жми кнопочку, опускай крышечку.

Так же неспешно поехали вниз ворота гаража, шесть ног исчезли под опускающимся навесом. Никто даже не переступил на месте, пока ворота не закрылись.

По пушилинской охране было видно, что всем она пригожа, и мою превосходит по любым видовым показателям.

Только вот — не воевала. В ту минуту это сразу стало ясно. Они были безупречные волкодавы. Но волки-то были — мои. Если что — мои бы тут же стали стрелять.

Пацаны повесили с этой стороны замок, чтоб больше не открывали. Они и не пытались.

…Поздней осенью нас перегнали на очередной передок, закрутилась прежняя круговерть.

Помню, к примеру, такое: вечером сидим за столом, дети, дядя Араб, Домовой забежал на минутку, прочие дяди смеются-покуривают, жена на всех любуется.

Утром семья проснулась, дети выучили уроки, пересказали уроки, поиграли на скрипке, — сели за стол, что-то долго сидели, гоняли чаи, — жена говорит: «А где все?» — я говорю: «Да в разведку ушли, вчера ещё», — дальше сидим; в какой-то момент вернулись Араб, другие дяди, Домовой снова забежал только на минутку, — все невыспавшиеся, чуть, как будто, оглохшие, — но бодрые, голодные, ото всех пахнет степью, камнем, железом, — видно, что рожи и руки мыли только что, долго мыли, старательно, но толком так и не отмыли.

Убили шесть человек. Сели за стол, дальше едят. Точно так же, как вчера, теми же руками.

…Ближе к новому году было награждение.

Организовали всё в столовой на «Праге».

Явились: боец, потерявший в бою руку, боец, потерявший в бою ногу, боец, потерявший в бою глаз, боец, потерявший в бою часть органов живота, другие, по мелочи, инвалиды, наконец, боец без руки и без ноги сразу, на коляске, — первое его явление, только из больнички вышел.

Двоих смертельно покорёженных службой мы уже на тот момент схоронили.

Другая половина награждаемых была пока ещё целой.

Ни малейшей трагичности во всём этом не было — в такой среде сантименты не приживаются, — колясочника сразу атаковали: «А у тебя бесплатный проезд теперь? Везуха, братан.