Некоторые не попадут в ад

Подушки я узнал по фотографиям: как минимум три из запечатлённых девок на них спали.

Я должен был испытывать — что там? стыдливость? гадливость? — а я лёжа ел вишню: Граф нарвал, принёс в ковшике; и ещё вымытую пустую тарелку, чтоб я косточки сплёвывал.

Едва темнело, начинались перестрелки; поначалу, пока обживались, мы смотрели на работу соседей: небо общее, в небе много интересного можно рассмотреть.

Граф на слух определял, из чего стреляют, точно по секундам говоря, когда будет взрыв после выхода, — он разбирался в этом лучше меня; в него стреляли из всего, в меня — нет.

Когда бат обжился и мы начали бить со своих позиций — начало прилетать в ответку; в посёлок они старались не попадать, но не всегда получалось.

Пару раз лениво спускались в укрытие, курили там, посмеивались. Вылезали, отряхивались.

Вскоре совсем обвыклись: если накидывали далеко — я спал, разве что берцы не снимал, ну и, естественно, не раздевался. Если ровно в домик не упадёт, а прилёты начнутся хотя бы с других дворов, — Граф точно успеет меня растолкать, выдернуть, выволочь.

Хорошо, когда есть, кому довериться.

По утрам иногда заходили в гости другие бойцы — но, блюдя субординацию, не открывали калитку, а приветствовали с дорожки: доброе утро, отцы! — мы им: доброе!

Притаскивали нам свежей рыбки — у посёлка обнаружился ставок. Рыбку мы жарили.

Поселковый распорядитель заглянул к нам, спрашивает:

— Нет, просто спросил.

Граф посмотрел на него так, что я понял: ещё вопрос, и дядьку могут прямо здесь закопать за любопытство.

Распорядитель вернулся через два часа и говорит:

— Я хозяину дома дал поиграть домино, а он не вернул. Отдадите мне? — я кивнул: отдайте; Тайсон нехотя передал. — И шахматы, — вдруг вспомнил распорядитель. — Это мои.

— Диван не давал? А то я вынесу, — сказал Тайсон с угрозой.

По всему было видно, что распорядитель врёт, но шахматы тоже отдали. Мы не играли в шахматы.

Потом у нас пошли трёхсотые — один другого тяжелей, много, я начал считать, сбился; потом один умер в больнице.

Операция прорыва из Пантёхи на Троицкое должна была готовиться в режиме секретности. С другой стороны: ну а как соблюдать этот режим? Мы же не втроём с Томичом и Арабом будем выдвигаться.

Сообщили Домовому, нарисовали ему для разведвзвода задач; на самом деле, численность там — отделение, девять человек, но числится как взвод. Девять человек что-то поняли.

Миномётчикам сообщили — в миномётке было тринадцать человек на четыре миномёта.