Ираида Родионовна. Возле Смоленской церкви, ежели к Надежде Константиновне ездишь. А вот загадку вам загадать? Кто первый отгадает! Что такое: тыща братьев одним поясом подпоясаны, на мать поставлены?
Данила Васильевич и Василий Васильевич задумываются. Маня вносит портрет.
Ираида Родионовна. Скажи-ка нам, светик, что такое: тыща братьев одним поясом подпоясаны, на мать поставлены?
Маня. Раз плюнуть. Сноп! Куда ставить картину? Рама тяжеленная.
Братья принимают у нее картину и ставят к стенке. Надежда Константиновна Зайцева-Неждан изображена в профиль.
Она в бальном платье, сидит у арфы. Пауза. Все смотрят на картину.
Василий Васильевич. Позировала она хорошо. И совсем стала ручной на время сеанса, хотя немного дичилась на проницательность моего глядения… Ах, как написано, как написано! И куда все делось? Никогда, никогда я уже не смогу так… Ты, Данила, виноват!
Данила Васильевич. Опять начинаешь?
Маня. При чем тут Данила Васильевич, папа, всё в этой… как ее… Галине Викторовне: она же Джоконде рожу на сторону свернула!.
. Не буду, не буду! Пошла наводнение смотреть! (Уходит.)
Василий Васильевич. Право, это не твое дело. Давай-ка лучше мать повспоминаем… Какая удивительная сила – эти гены! Сейчас сравнил невольно маму с Маней – даже походка, даже некоторые словечки от нее, а ведь и не видела бабушки! Помнишь, как мать рассказывала, что в детстве сирень курила?
Василий Васильевич. Маня мороженое сосет, потому что курить хочет, но при взрослых стесняется дымить… Мне с ней не справиться.
Данила Васильевич.
Да, матушка-то умела не мытьем, так катаньем заставлять нас делать все по-своему.
Василий Васильевич. Но ей так и не удалось приучить меня мыть шею по утрам.
Данила Васильевич. Да, в этом вопросе коса ее воли нашла на нить твоего безволия… И как она замечательно умела заставлять нас вечно за нее волноваться! Видишь, и из могилы покоя не дает. Терпеть тайн не могу. (Крутит глобус Венеры.)
Из приемника: «Вода в Неве и каналах продолжает прибывать…» Василий Васильевич нервно ходит по кабинету взад-вперед.
Данила Васильевич. Пожалуйста, перестань ходить.
Василий Васильевич. А ты не крути шарик!
Данила Васильевич (продолжая крутить Венеру). Художники слишком насовывают чувственность в эстетическое. Это нехорошо. Гармонии мира нет дела до человеческой чувственности. Млечный Путь чихать хотел на вторичные половые признаки.
Василий Васильевич (продолжая ходить). Мне кажется, тебе грозят какие-то неприятности. Этот Аркадий весьма подозрительный тип.
