Если положить её под подушку и загадать желание, то оно исполнится. Я загадал дожить до ста лет.
Ты проживёшь больше, Расти. Я об этом позабочусь.
Эпилог
— Расти, аккуратнее! Там горка, ты можешь…
Тина не успевает закончить фразу, и наш пятилетний сын, подпрыгнув на кочке, слетает со скейта и утыкается коленями в асфальт.
— Расти! — выкрикивает жена, дёргаясь вперёд с явным намерением помочь ему подняться. Успеваю перехватить её руку и прижимаю к себе, блокируя попытки вырваться.
— Не надо, — строго говорю ей в ухо, — он сам.
Расти хмурит тёмные брови и кривит рот. Жду, что он заплачет, но этого не происходит: он всего лишь оттряхивает ладони и раздражённо смотрит на разбитые колени. Топает ногой и снова подтаскивает к себе скейт. Нет, он не едет дальше. Откатывается назад и направляет его на ту же самую кочку.
— Гордишься им, да? — ворчит Тина. — Рот до ушей.
Не считаю нужным это скрывать и невольно улыбаюсь, потому что в этот момент Расти благополучно минует место падения с выражением триумфа на лице.
— Знаешь, каково мне молча наблюдать за тем, как мой сын набивает себе шишки? — вздыхает Тина, утыкаясь носом мне в плечо."
"— Он мужчина. А это просто царапина.
— Просто царапина? Именно это я говорила тебе, когда Элеонор упала, но ты и слушать не желал.
— Это другое. Элли девочка, и она ещё совсем малышка.
Жена качает головой и тихо посмеивается себе под нос. Я и не считаю нужным скрывать, что моя трёхлетняя дочь — моя самая большая слабость.
Вот и сейчас, когда мы гуляем в парке Квинса, я мечтаю поскорее оказаться дома, чтобы обнять свою малышку.
Я бы хотел взять её с собой, но у неё собственный детский режим сна, который мне категорически запрещено нарушать. У Тины дела в галерее, а потом они с Расти идут навестить Колтона в тюрьме. Я не против, чтобы старик видел внуков, но сам, разумеется, никогда к нему не пойду.
Домой мы возвращаемся, когда темнеет. Элли не выходит меня встречать, а это означает, что няня укладывает её спать. Оставив Тину и Расти разбирать покупки, поднимаюсь в детскую и жестом показываю Амалии, что она может идти.
— Папа, — раздаётся милое мяуканье из кроватки. — Я не хотела засыпать, пока ты придёшь.
— Я торопился как мог, малышка, — целую ароматный лобик. — Рад, что успел, и ты ещё не уснула.
Круглые зелёные глазки с тёмным забором ресниц смотрят на меня озорно. Элли знает, что может вить из меня верёвки. Я ровным счётом ни в чём не могу ей отказать, и не испытываю по этому поводу никаких угрызений совести.
