Моя девочка будет самой избалованной принцессой на всём земном шаре, а кому это не по нраву, могут адресовать претензию лично мне. Мне есть что им на это ответить.
Дочка встряхивает светлыми кудряшками и жуёт розовую губу. Она вылитая мать, и это ещё одна причина, почему я так схожу по ней с ума.
— Расскажи мне сказку, пап.
— Снова? Про дракона?
— Ага.
Сажусь на пол возле её кроватки и двумя пальцами поглаживаю крохотную ладошку.
— Жил-был на свете злой старый дракон. Он портил жизни многим людям, губил целые города и деревни, разрушал семьи.
Никто ничего не мог с ним поделать, потому что он был очень силён и неуязвим. И вот однажды, другой, более молодой, но не менее злой дракон, захотел убить его, за то, что разрушил город, в котором жила его семья. Молодой дракон, одержимый местью, прилетел к нему в замок, чтобы сжечь его пламенем, как вдруг увидел неземную красавицу. Это была дочь старого дракона, в которой он души не чаял. Его самое главное сокровище.
На этих словах глаза дочери загораются.
Встреча красавицы и дракона — её любимый момент. Кажется, романтика у женщин в крови, независимо от возраста.
— Он в неё влюбился? — спрашивает она возбуждённо, хотя заранее знает ответ.
— С первого взгляда, малышка. Как только она ему улыбнулась.
— Как она выглядела? — для пущей убедительности дочь сжимает мой палец. Требует подробностей.
— Длинные светлые волосы и прекрасные зелёные глаза. Она была очень похожа на тебя. Самая красивая на свете.
— И дракон её поцеловал?
— Нет, — ухмыляюсь собственным воспоминаниям, — она поцеловала его первой.
— И тогда он превратился в прекрасного принца?
Элли задаёт этот вопрос каждый раз, и каждый раз ждёт, что мой ответ изменится. Что я скажу, что после поцелуя красавицы дракон превратился в принца. Но увы, он не превратился, поэтому я отрицательно мотаю головой.
— Нет, малышка. Но ради красавицы дракону захотелось стать лучше.
— Он и был принцем, Элли, — раздаётся голос Тины из-за спины, — но был заколдован злой колдуньей так, что только те, кого он полюбит, могли это увидеть.
Усмехаюсь и перевожу взгляд на стоящую в дверях жену. Годам жизни со мной не под силу выкорчевать её оптимизм и веру в прекрасное.
— Иди сюда, красавица.
— Иду, принц, — Тина опускается на пушистый ворс ковра рядом со мной.
— Люблю тебя.
— Люблю тебя, — ласково жмурится Тина, — это девятый.
Каждый день на протяжении пяти лет, что мы женаты, я признаюсь ей в любви десять раз в день.
