Нелюди Великой реки. Полуэльф

Я тоже хочу на Ашмаи работать! Как он поживает, кстати? Не болеет?

— Все, Корнеев, это уже переходит всякие границы! — И чего у него так настроение портится, когда я Ашмаи упоминаю, — только что лыбился, теперь вот чуть не рычит? — Не знаешь ты ничего! И не лезь со своими глупостями!

И он бросился на меня, вытягивая вперед руки с заострившимися когтями.

Грянул выстрел, голова Витали дернулась, и он упал ничком, стремительно теряя человеческие очертания. Впрочем, никакой другой формы он не приобрел. Запахло землей и нечистотами.

Колдун и оборотень в одном лице просто расплывался у меня на глазах, как снеговая баба под лучами палящего солнца, только гораздо, гораздо быстрее. Кривясь от отвращения, я достал мешочек с камнями из правого кармана его брюк, а затем — из заднего кармана — выудил записную книжку. Не промокла от слизи, в которую превращалась плоть оборотня, — уже хорошо.

Постоял над остатками того, кто был неплохим, в общем, человеком Виталей Стрекаловым… Человеком? Сомневаюсь… Нет лучшего знатока перемещений в иерархии, награждениях и поощрениях Тверской академии, чем выгнанный оттуда Петр Корнеев.

Я привык следить за всеми делами этого учреждения с болезненным интересом. Как не до конца затянувшуюся рану расчесываешь — больно, но остановиться не можешь. И такого дела, как награждение «Бэрахом» своего бывшего студента, я бы не пропустил. Чуть поморщился, представив знакомую картину, — сижу в аборигенском кабаке пьяненький, с адрес-календарем Тверской академии в руках, и говорю в пустоту:

— Почетный знак академической медали Бэраха! Стрекалову! Да он на зачете списывал!.

. Едва-едва я ему «удовл» натянул!

Как там Виталя врал — зеркальник напрямую с подсознанием работает… Высоко себя парень ценил, раз его двойник кавалером заделался… И когда произошло поглощение? На крыше «Принцессы Грезы»? Теперь не разберешь… Или это слияние было? Так сказать, по доброй воле? Известно же, что самая страшная нежить, лич, возникает от добровольного приятия колдуном крови вампира… Слияния, так сказать… Надо бы прощальную речь произнести, как полагается:

— Помнишь, Виталя, клятву Гиппократа? Вот и расплата.

Прощай, Виталя!

Патрон с серебряной пулей, украденный у вахмистра Парфенова, сослужил свою службу, как я и надеялся. А кольт Виталин хоть выбрасывай — не чистил, паразит, с того момента, наверное, как купил…

Машина завелась сразу, солнце сияло, дорога казалась безопасной, но я не расслаблялся. Передо мной вставали во весь рост и нагло ухмылялись вопросы.