Нелюди Великой реки. Полуэльф

Теперь ни им поговорить нормально, ни мне поесть… С другой стороны, сейчас они от меня устанут, и когда я соберусь уходить, на радостях откровенно ответят мне на один маленький, простенький вопросик…

— Вот, Настенька, я тебе говорил, что Петя лучше всех в Великоречье в виршеплетстве разбирается? — Колдун точно устал уже, повторяется. И говорил-то вроде бы улыбаясь, но глаза не улыбались, они его выдавали: мыслями Пантелей был далеко отсюда… Кем бы он мне приходился, если бы… Деверем или свояком? Смешное такое слово — деверь… Не то дерево, не то дверь…

— Говорил, говорил.

 — Анастасия только махнула рукой, с удовольствием наблюдая, как я расправляюсь с мошенническим двусторонним бутербродом.

— И еще раз скажу! — Пантелей, похоже, мог быть страшным занудой.

— Петя, а слово «Великоречье» зарифмовать можете? — Анастасия спрашивала от скуки, Пантелей беседу поддерживать решительно отказывался, а я перед ней был как шут гороховый после такой характеристики, да только мне не привыкать…

— Великоречье… Оплечье, овечье, наречие, за печью, должен беречь я… — чисто на автомате ответил я.

Все-таки мастерство не пропьешь.

— Прям-таки должен? — восхитилась жена Пантелея. — И от кого же?

— От темных сил, понятное дело, — сымпровизировал я: все-таки надо поддерживать беседу. — Выступим смело, гадам дадим по роже!

Таким образом болтать языком я могу бесконечно. Особенно когда ни я не интересен собеседнице, ни она мне, а молчать неприлично.

А вообще-то Анастасия и на «печь» должна была среагировать — не зря же я ее прямо перед «должон» поставил…

— А лучше так: сидя за печью, буду беречь я Великоречье! — Анастасия прищурилась, всем видом давая понять, что стишки писать каждый дурак может. Я и не спорю. Такие — только дурак и может. И с «печью» я не прогадал. Теперь полагается поаплодировать в наигранном восторге и предложить послать эти вирши в местную газету… в раздел «Патриотическое».

И беседа по накатанной пойдет…

Тут, наконец, Пантелей соизволил отвлечься от раздумий и прислушался к нашему пустотрепству…

— Так вот, Петя, по поводу стишков, я как тебя увидел, так сразу вот что подумал: от одного моего знакомого, даже друга, кое-что осталось, вроде как наследство… А кому отдать, не знаю… — С этими словами колдун передал мне потрепанную тетрадку, почти такую же, как та, что осталась «в наследство» от Витали.