Нелюди Великой реки. Полуэльф

Машинально я взял тетрадь — она распахнулась, как всегда, на той странице, где ее часто открывал хозяин… Кое-что, значит… Четыре строфы… Размер, та-ТА-та, та-ТА-та, та-ТА-та, амфибрахий, «Однажды в студеную зимнюю пору…», едрить, но трехстопный, в отличие от некрасовского четырехстопника! Значит, поэнергичнее… Заветное, судя по всему…

Нормальные стихи. Не Пастернак, но что-то есть. Привкус графоманства, но без него куда же? И угловатые стишки какие-то, вроде как ученические… А почерк-то я знаю, видел уже такой, тоже ученический… Это Игана-тифлинга почерк, точно!

— Что с Иганом? — спросил я враз осипшим голосом, подскакивая и уже заранее зная ответ.

Пантелей только глаза отвел. Потом взял графинчик, набулькал мне рюмку и вздохнул:

Выпили не чокаясь. Вкуса водки я и не почувствовал — как воды хлебнул, даже закусывать не хочется.

— Откуда ты-то Игана знаешь?

Я заметил, что колдун не говорит о тифлинге в прошедшем времени. Не привык еще…

— Он мне, Пантелей, жизнь спас… — И я, как мог, пересказал нашу беседу о поэзии, прерванную недоброй памяти Аристархом.

— Вот оно как… — задумался Пантелей. — Про палача, значит, в женском роде?.. Судьба-а…

Колдун как-то тревожно посмотрел на меня, хлопнул по плечу и глухо проронил:

— Все-таки скачешь, Петя… Смотри, голову сломишь… Ну, горбатого могила исправит… Забирай тетрадь! И кстати, ты ведь торопился куда-то?

Показалось, или после того, как Пантелей меня коснулся, как-то свитер потяжелел? Или это я сам от коктейля «Пиво без водки — деньги на ветер» — отяжелел, как всегда?

— Иду, иду, только скажи мне напоследок: ты про Ашмаи что знаешь?

Вылетел я из кабака точно пробка из бутылки.

Пантелей ничего плохого мне, конечно, не сказал, но тяжесть его взгляда заставила шевелить булками поактивнее. А на вопрос мой Пантелей так и не ответил, зараза.

И Настя смотрела очень уж тревожно… Причем не на меня, а на мужа. Что-то все это мне не нравится…

Ладно, нечего рассиживаться, другой адресок пробить надо: предприятие общепита с оригинальным названием «Гусь».

Назвали бы «Гусь лапчатый», или уж «Ян Гусь», но это на любителя истории нарваться надо… А то — «Гусь» просто. Краткость, может, и сестра таланта, но не в названиях же кабаков!

Дорогу выяснять пришлось у вышибалы какого-то дешевого кабаре, в котором полным ходом шла уборка. Бегали растрепанные пожилые тетки, носили ведра с грязной водой, переругивались пропитыми голосами, не выпуская изо рта сигарет.