Как же это злит! Одним движением заставляю ее посмотреть на меня. О боги, какая нежная кожа. Но что вижу? Злость? Я ей враг? На Томаль бы так смотрела, глупая.
– Не касайся меня, словно я твоя вещь! – заявляет она, и внутри разрастается такое пламя, что убить сейчас готов.
– Профессору Саласу ты тоже самое сказала?
– Что?!
– Ты поэтому даешь себя в обиду? Чтобы собрать рядом побольше героев, желающих тебя спасти?! – злость ядом стекает с губ.
– С какого корешка?!
Так выражается при мне? Еще и уйти собралась? Похоже, я был слишком добр, раз Мышка решила, что может вести себя подобным образом со мной.
Мгновенье, и строптивица загнана в угол. Сжимается в моем плену, глаза мечутся в панике. Она понимает, кто тут хозяин, я доволен.
– Да что тебе от меня надо?! Иди с кем-нибудь другим разбирайся! Любовницы, что ли, закончились? – нервничает она. Да, это мне куда приятнее, чем ее абсолютное равнодушие.
– Ты сейчас указываешь мне, что делать?!
– Ну ты же мне указываешь!
– Я – могу.
– С какого корешка?! Слушай, отойди! Мне еще слухов не хватало! – заявляет она, и в голове будто что-то щелкает.
Будто переключает меня на новые, пока еще неизведанные и пугающие эмоции.
– Ты о слухах беспокоишься или о профессоре? – рычу я, чувствую, как внутри бурлит то, название чему я не хочу сейчас давать. Арон Эшер не будет ревновать Мышку.
– Что?!
– Он тебе нравится?
Гоблины! Ревную! Или это дракон сейчас вырывает у меня контроль над ситуацией?
– Что, Ваша Светлость, гордость задета, что кто-то предпочел не вас? – она еще и провоцирует.
Зря.
– Никто мне не отказывает, Мышка.
– Да, заметно!
Ну все. Доигралась! Чувствую, как реальность утекает из рук, все, чего я хочу, это показать дерзкой Мышке, где ее место.
Впиваюсь губами в ее губы, и в груди растекается такое чувство, что мне мало вкуса поцелуя, мне мало объятий. Я хочу обладать ею. Целиком и полностью. Только я. Она – моя.
“Моя”, – подтверждает дракон, а Элла в тот самый момент со всей дури кусает за губу. Ненормальная? Явно, да!
Рычит на меня, раздражая все больше.
Говорит про первый поцелуй, и сначала я ощущаю собственную важность от этого события, а затем дикую ярость.
Первый поцелуй предназначался не мне? О боги, эта идиотка знает, как меня довести. Убить ее готов, но слезы…
Слезы. От взгляда на них я словно трезвею и невольно пячусь назад. Только сейчас судорожно начинаю соображать, что натворил. Зачем? Как?
Элла убегает, но я и не думаю остановить. Мне бы разобраться с собой.
