Нелюбимая для властного лорда

Я заикаюсь:

– Не смей плохо говорить о Лэйтоне! – теперь уже кричу, захлёбываясь, меня несёт. – Тебе повезло знать своего отца! Так цени это! Я бы всё отдала, чтобы хотя бы краем глаза поглядеть на свою мамочку и папу! Но я их не знала! Они умерли, когда я маленькой была! Я их не помню, а хочу! Но ничего не исправить и не вернуть! А что делаешь ты? Бездарно тратишь ваше с отцом время не на то! И даже не думаешь, что можешь не успеть сказать самые главные слова! Потому что жизнь коротка, и может оборваться в любой момент! Он всё делает, чтобы развивать свои земли, и разве можно его в том винить? А ты что сделал? Критиковал и смеялся? Хочешь быть лучше за чужой счёт? Ты жалок, Кристиан!

Толкаю его плечом и уверенно иду к выходу.

Сама не понимаю, как оказываюсь в своей комнате. Здесь прохладно, не помешал бы горящий камин, но мне смертельно лень его зажигать.

Прохожу в спальню. Падаю на кровать, раскинув руки, как была, в платье

Я никуда не пойду сегодня, сил просто нет, и аппетита тоже.

Лежу, не двигаясь, отвернувшись от входа. Кажется, я проваливаюсь в дремоту, как вдруг слышу уверенные шаги через гостиную, которые глушит пушистый ворс ковра, затем у себя в спальне. А затем раздаётся знакомый ледяной голос с нотками недовольства и здости:

– Ну, и? Что за дела? Почему не спустилась?

Лэйтон, утром того же дня.

Строительство шахты идёт с опережением плана, что не может не радовать.

Это он сейчас думает, что управление поместьем и развитие земель – «не его», но настанет время, когда он будет вынужден расставить приоритеты правильно. И когда ему придётся принять дела. А чтобы это сделать, нужно хотя бы немного во всём разбираться.

Именно поэтому я потребовал его приезда. Сколько можно уже носиться по свету? Пора начинать вникать.

Кристиан думает, что вернулся на время, но он ещё не знает, что я настроен сделать всё, чтобы он остался навсегда.

В поездке на шахту всякий раз тайком смотрел на него в надежде увидеть в его глазах хотя бы что-то, какую-то тень интереса к тому, что он видит вокруг: родным холмам, пушистым елям, сиреневым полям вереска.

Деревья разделись, готовясь к зиме, и блестящая гладь озера, раскинувшегося за окном кареты, сплошь была покрыта золотистой листвой.