Нелюбимая

– Вы же не спрашивали моего, выбирая своих женщин.

– Тем не менее, ты оценил.

Я широко улыбаюсь.

– Кто еще скажет вам правду?

– Вот именно. Хороша твоя Тами, берем.

– В каком смысле «берем»? – слышу испуганный голос от двери.

Перевожу туда взгляд. Тами нахмурилась и смотрит на нас осуждающе. Я поднимаю руку и протягиваю в ее сторону ладонью вверх.

– Иди сюда, маленькая. Дядя так неудачно шутит.

Она колеблется пару секунд, а потом все же направляется к нам. Могу себе представить, как все это выглядит со стороны.

Понятное дело, она напугана, не знает, что ждать от нас. Меня знает без году неделю, а тут эти двое. Еще и Макар со своим серьезным лицом и пронзительным взглядом, под которым кто угодно неуютно поежится. Что говорить о бедной девочке, которая словно попала в страшную сказку для взрослых?

Я помогаю Тамиле устроиться в кресле и предлагаю пиво. Она качает головой, что, в принципе, тоже логично в этой ситуации. Никто не хочет потерять контроль над настолько непонятной ситуацией.

– Сок?

– Потом, когда суши привезут.

Я киваю, беру ее за руку и успокаивающе поглаживаю ладонь, давая понять, что она в безопасности.

– Так что с новостями, Никитос?

Он обводит нас довольным взглядом.

– Ида беременна.

– О, это прекрасная новость. Поздравляю, – улыбаясь, отвечаю я.

Мне кажется, или Тами действительно облегченно выдыхает?

– Поздравляю, – негромко произносит она.

– Оказывается, уже третий месяц.

– Девочка забыла, что такое критические дни? Ее не волновало, что они дважды не пришли? – спрашиваю я.

– Она знала, но молчала.

Мои брови подскакивают вверх.

– У нее был… печальный опыт, так что она не хотела говорить, пока не будет на сто процентов уверена, что все пройдет гладко.

– Это жестоко. А если бы с ней что-то случилось? Ты бы и не знал, по какой причине.

– Слаба Богу, пронесло, но она получила за молчание, не волнуйся.

– Королев – отец. Интересно, – произносит Макар с кривой ухмылкой. – Рома, каково это – осознавать, что первым отцом станет самый молодой из нас?

Я пожимаю плечами.

– Я как бы и не стремлюсь.

– Совсем? – спрашивает Тамила."

"Я перевожу на нее взгляд и всматриваюсь в глубокие омуты. Все никак не привыкну, что при разном освещении цвет ее глаз меняется от орехового до болотного.

– Почему у меня такое чувство, словно в твоем вопросе скрыт подвох?

– Потому что он там есть, – отвечает за нее Макар.

– Никакого подвоха, – спешит заверить Тамила.

– Есть, – не сдается Гордеев.