Но любила ли она когда-нибудь именно меня? Не скажу, что это сильно уж важно, но любопытно: неужели меня совсем не за что любить? Без денег и статуса совсем ничего не стою?
А Яна? За что она любила меня? Что любила, не сомневался, и явно не за деньги. Никогда не спрашивал ее об этом, просто знал. А сейчас, если бы имел об этом представление, о каких-то конкретных качествах, понял бы, куда шагать и что в себе развивать. Что нужно подавить, изменить, исправить — и так знал: не быть козлом, в этом много без всякой конкретики.
"
"Приезжал я поздно, уезжал рано: с водителем отвозил дочь в школу, и на работу до позднего вечера. Святослав уехал, и у нас начались стычки и заварушки. Даже Эрику пришлось свадьбу переносить еще на месяц, бедняга. Так всегда бывало при переходе власти. Дед готовился к передаче больше года, сразу, как ощутил приближение конца. У меня был всего месяц, но я рад, что брат решил быть с семьей. Если захочет вернуться, в городе будет порядок. Мне денег хватало, а власть, как главная питающая сила, меня никогда не вставляла.
Я за бизнес и сотрудничество, за развитие, а не за войну и деление сфер влияния, но… Иногда приходилось быть зверем в мире животных.
В этот раз было так же — снова возвращался в одиннадцатом часу. Меня показательно ждала Лика, а с ней и Николь, хотя последней давно пора спать.
С бывшей мы поговорили: точнее, я объяснял, она кричала и возмущалась. Мы попробовали, не получилось. Нужно как-то с этим решать. Апеллировать к нашей дочери стало бесполезно. Нет, полная семья это, конечно, хорошо, но мы втроем — не семья.
Мы в принципе никогда не были семьей. Сейчас Николь воочию видела, как это было, когда мы расходились с ее матерью много лет назад. Дочь чувствовала: между нами не было мира и лада. Мы чужие и, кажется, всегда ими были. Даже кровь не сделала нас по-настоящему близкими и родными.
— Почему не спишь? — спросил у Николь, устало потрепав по голове. Лике только кивнул. Дочь очень быстро взглянула на мать, прежде чем ответить:
— Соскучилась.
Ты поздно возвращаешься. Где ты был? — такой жирный намек в каждом слове. Мать науськала.
— На работе. Иди спать.
— Но, пап… — очень несмело.
— Спать, я сказал.
Николь поспешно поднялась с дивана и, чмокнув Лику в щеку, подошла ко мне, обняла крепко:
— Спокойной ночи.
Мы с Ликой остались одни. Дочь была буфером между нами, и, находясь в доме, мы должны были контролировать себя. Хотя бы ради нее.
Конкретно я поговорю с дочерью после своего дня рождения.
