Представляю, что уже завтра буду бродить по Чикаго с мужчиной, который даст мне всё, чего я хотела. И может даже больше.
Минус в том, что он не Ян и никогда им не станет. Плюс – я точно знаю, что любовь порой приходит далеко не сразу. Нужно набраться терпения и немного подождать.
— Мать твоего ребёнка тоже для тебя особенная? – спрашиваю, когда понимаю, что не справляюсь ни с чувствами, ни с эмоциями, ни со словами. Вопросы сами вылетают из моего рта. Я не хочу каяться и прощать. Я хочу правды.
Ян утыкается лбом в мой висок и слегка давит ладонью на шею.
Его губы касаются щеки, а россыпь мурашек проходится от макушки и до пяток.
— В чём-то да.
Я сильнее сжимаю бумажный стаканчик с уже остывшим кофе и понимающе киваю.
— И много у тебя было особенных девушек за последние девять лет?
— Одна. В самом начале нашего брака. Тогда мне казалось, что я не вывожу ни тебя, ни наши ссоры, ни саму идею ради которой всё затевалось. Не понимал, нахуя я в это ввязался.
Твою мать. Я осознаю, что уже не имею права остро реагировать ни на одно услышанное слово от Яна, но чёрт возьми, реагирую.
Каждая клеточка моего тела сильно-сильно дрожит и вибрирует.
Мы были молодыми и глупыми. Часто ругались и никак не могли притереться друг к другу. Семейная жизнь была в тягость. Из лучших друзей мы как-то резко проклассифицировались в супругов и любовников. Ожидания не совпадали с нашей реальностью. Я предъявляла претензии – Ян взрывался. Предъявлял он, вспыхивала и я. Создавалось ощущение, что этот сложный период не закончится никогда.
Приоткрыв рот, судорожно хватаю воздух.
Я ведь тоже не справлялась! Я не робот, нет.
Блин, мне было всего восемнадцать! Вместо уступок — скандалила, сбегала, жаловалась свекрови и сёстрам мужа. Привлекала к себе внимание любыми способами. Уже тогда – до невозможности сильно любила Яна, а он, оказывается, справлялся с проблемами гораздо действеннее.
— Её вывозил? – спрашиваю сипло.
Чтобы убрать горечь в горле – делаю глоток кофе, который уже не ощущается во рту.
Он ни вкусный, ни сладкий. Никакой. Надо бы выбросить стаканчик в урну, но для этого нужно как минимум отстраниться от Яна, а я, вопреки логике и здравому смыслу, пока что не хочу.
— Она не была моей женой, Майя.
— Всё впереди.
Свободной рукой толкаю Каминского в грудь. Он и не думает отходить. Встаёт ближе, гладит ладонью шею. Намекает, что мы разговариваем о прошлом, но я знаю, что нет.
— Май, не отталкивай, — просит сбивчиво. – Давай договорим.
