Стонет, когда я зарываюсь пальцами в его волосы и активнее двигаю бёдрами, нарочно задевая каменный член, упирающийся в молнию брюк.
— Сможешь кончить? – спрашивает Ян.
Утвердительно кивнув, снова тянусь к его губам. Коротко целую, чмокаю. Немного неловко и неуверенно. Как чувствую. Я то впиваюсь пальцами в плечи, то царапаю шею.
— А с ним кончала? – обескураживает вопросом. – Наедине? Без меня?
Мотнув головой, категорически даю понять, что не хочу отвечать. Есть вопросы на которые не нужны честные ответы – они и так лежат на поверхности.
Ян отодвигает стринги в сторону, касается пальцами половых губ и собирает влагу. Ему всегда было важно показать своё преимущество в групповом сексе. Убедиться в том, что он главный и дать понять это мне. Отъезд с Титовым – это хлёсткая пощёчина по его самооценке.
— Ещё тогда, когда он вылизывал тебя, понял, что что-то идёт не так… — Ян запинается и прикрывает глаза, вспоминая, — … что катится к чертям. Сука, мы так не договаривались.
Если бы у нас было желание и время, можно было бы проанализировать список ошибок за девять лет семейной жизни.
Уверена, я бы тоже преуспела. Спокойный, но подрагивающий голос мужа тому подтверждение. Но так как ни времени, ни желания у нас нет, Ян расстёгивает молнию на брюках и, откинув голову на спинку сидения, стреляет в меня пронзительным взглядом.
Я глажу его плечи, шею. Глазами транслирую, что, хоть и не просила прощения вслух, надеюсь, он меня простит. Когда-нибудь. Не сейчас, но точно позже.
Упираясь ладонями в грудь Каминского, плавно опускаюсь и тихо стону от распирающей наполненности внизу живота.
Дыхание сбивается, пульс частит. Волны экстаза накатывают часто и беспощадно, заставляя захлёбываться. В списке экстремальных мест, где мы уже занимались сексом, числится достаточно пунктов, но на обочине у заправки – мы трахаемся впервые. Жадно, торопливо. Потому что, должно быть, в последний раз.
Я поднимаю глаза, Ян тоже. Смотрю в потемневшие омуты и чувствую как окончательно вязну в них. Моё твёрдое решение улететь с Титовым неожиданно превращается в пыль.
Каминский приоткрывает губы, взгляд безумный и голодный. Тело напряженное и твёрдое как камень – и там тоже. По позе, реакциям – читаю, что ему нравится. Впрочем, мне тоже. От влажного упругого скольжения – напряжение с каждой секундой повышается и доходит до максимума.
Ян поднимает меня вверх, затем резко опускает вниз. Снова и снова. Хаотично целуя в губы, сдавливая бёдра и усиливая интенсивность выпадов.
