Казалось бы, он совершает обычные примитивные действия, как делал сотни тысяч раз до этого, но мне хватает пары секунд, чтобы мелко задрожать от нахлынувшего удовольствия и частых приятных спазмов, скручивающих низ живота. Я запрокидываю голову, закрываю глаза. Полностью отдаюсь ощущениям. И хотя я не снимаю с себя ответственности за этот акт прощания, в момент оргазма, который пронизывает каждую клеточку моего тела, не сдерживаюсь от вопросов с привкусом сожаления:
— Зачем?.. Зачем ты приехал, Ян?"
"Спустя минуту, остыв и отдышавшись, Каминский застёгивает молнию на брюках и пересаживает меня на пустующую половину заднего сидения.
Он кончил почти беззвучно, но то как дрожало его тело – лёгкой вибрацией передавалось и мне. Не смотреть на него в этот момент было нереально.
— Как ты? – спрашивает, вскинув взгляд. Свой я, напротив, опускаю и в ответ пожимаю плечами.
Ян трёт ладонями лицо, затем открывает дверь и выходит на улицу. Закуривает, смотрит на часы. Додумываюсь и я после того, как привожу себя в порядок.
На телефоне масса пропущенных звонков от мамы, сестры, свекрови и Вовы… Судя по времени я ничуть не опаздываю. По ощущениям – даже не чувствую вину, хотя она, должно быть, нахлынет значительно позже.
Когда Ян возвращается на водительское место, я успеваю переодеться и сесть наперёд. Мы продолжаем дорогу в аэропорт в долгом пугающем молчании, хотя множество нетронутых тем напряженно повисает в воздухе. И только когда картинки пейзажей за окном сменяются на новые, и я вижу аэропорт, решаюсь заговорить первой.
— После того как я уже не была беременна – ты виделся с сыном?
Ян крепко сжимает челюсти.
— Да.
И снова сокрушительный холод обрушивается на мои плечи от осознания того, что долгое время я прожила в полной слепоте.
— Почему не сказал?
— А ты со мной разговаривала?
Ян бросает на меня короткий взгляд, полный недоумения. Затем возвращается к дороге. Пытается найти место на парковке, но у аэропорта всё забито битком.
— Ты ушёл в другую спальню, — напоминаю. – Я думала, это конец.
— Ты не хотела разговаривать, — снова давит Каминский. – Я был тебе неприятен, Майя. Каждый раз, когда я заходил в спальню, то видел такую сильную неприязнь, словно я… Не знаю, расстрелял сотню бездомных животных на твоих глазах.
Ян останавливает автомобиль почти в самом конце парковки. Меня же уносит от воспоминаний.
— Я искал место, где мог бы найти спокойствие и умиротворение хотя бы на короткое время. На работе не получалось, а дома градус зашкаливал.
