Здравый смысл кричит о том, что мы обязаны сию же секунду остановиться, потому что поблизости находятся наши общие друзья и знакомые, да и Яну это определённо не понравится, но мощное притяжение и отсутствие контроля покалывающим возбуждением проносится под кожей и активно подталкивает к безрассудным поступкам.
— Вов… — выдавливаю из себя настолько тихо и интимно, будто не остановиться хочу, а продолжить.
Титов перехватывает мою шею. Давит ладонью, фиксирует. Опаляет горячим дыханием щёки и губы и мягко касается моих.
— Прошу тебя, — говорит хрипло.
Осознание того, что всё происходит не в качестве эксперимента, топит меня в похоти и заставляет инстинктивно поддаться ближе. Я чувствую твёрдые и умелые губы, пробую их на вкус. Дрожа от нетерпения и сдаваясь без боя, размыкая рот и закрывая глаза от накатывающего удовольствия.
Наверное, где-то в глубине души, после нашего контакта той злополучной ночью, мне было интересно узнать Вову получше. Понять какой он, вкусить его пылкость и нежность.
Получить от него заботу и ласку. Больше, чем было позволено.
Титов впивается в мои губы, едва понимает, что ему дан зелёный свет. Проталкивает язык в мой рот, учащённо и рвано дышит. Мои пальцы мнут его футболку и ощущают сумасшедше-быстрые удары сердца.
Сначала я замираю и позволяю Вове действовать, но спустя несколько секунд отвечаю взаимностью: сплетаясь с ним языками и тихо постанывая от того, насколько мне сладко. Да, иначе. Да, по-другому. Совсем не так как я привыкла, но тоже очень приятно.
Тёплые ладони Титова сжимают мои бёдра, забираются под майку и касаются груди. По коже пробегают сотни мурашек, низ живота резко сводит, а между ног становится влажно и горячо. Градус взаимного возбуждения накаляется с каждым новым движением и подскакивает до наивысшей отметки. Дальше уже некуда. Приборы кипят, ломаются и сбоят.
Громкий рёв питбайка проносится где-то поблизости, полностью разрушая интимность и чувственность момента. Я испуганно отшатываюсь, а Вова несдержанно ругается, поднимаясь на ноги и всматриваясь вдаль.
"
"В грудную клетку со всего размаху влетает сердце. Оно трепыхается, колотится и совершенно точно сходит с ума. Я бы не хотела, чтобы этот поцелуй видел кто-то из наших. Это недопустимо. Настоящая катастрофа!
Проходит меньше минуты прежде чем возле нас останавливается Ваня Чернов. Он снимает шлем, трясёт головой. Его влажные волосы прилипли ко лбу.
— Байк сломался? – недоумевает именинник.
