Наверное, именно сейчас мне хотелось бы закатить настоящую истерику. Признаться наконец, что я так больше не могу и не хочу. Пусть Каминский валит к своей послушной и преданной девочке Тине и лепит из неё идеальную жену, которая в пылу ссоры ни за что не скажет, что сделала аборт на зло. Она даже не подумает свернуть в эту степь в отличии от меня.
Остановившись на тропинке, чувствую как сложно сделать вдох. В грудной клетке что-то давит, болит и распирает. Ян отдаляется, продолжая разговаривать с кем угодно, лишь бы не со мной.
— Ненавижу, — произношу негромко, но достаточно отчётливо, чтобы услышал муж.
Он замирает посреди дороги, прощается с собеседником и прячет телефон в карман штанов. Упирает руки в бока, раздраженно вздыхает. Я вижу как сначала опускаются, а затем поднимаются его плечи.
— Пойдём, Майя.
Каминский плавно разворачивается в мою сторону. На улице успело стемнеть, но территория базы ярко освещается фонарями. Ян сжимает челюсти до играющих на скулах желваков.
— Пожалуйста, — цедит он сквозь зубы, после чего делает над собой усилие и неспешно идёт мне навстречу.
Подходит почти вплотную, берёт за руку. Из зала доносится громкий смех и музыка. Нас словно поторапливают всеми возможными способами.
Прикосновения Каминского остро жалят и обжигают кожу, но я сжимаю ладонь и следую дальше. Не в силах не думать о том, что, пока я по крохам пытаюсь получить внимание мужа всеми доступными способами, существует мужчина, который хочет дать мне его сполна.
В небольшом скромном зале полно гостей, еды и алкоголя. Я сразу же нахожу взглядом Титова, потому что его глаза впиваются в меня с первой секунды появления.
Сев за стол, беру столовые приборы и накладываю в тарелку еду, хотя аппетит отсутствует напрочь.
Интересно, как давно я нравлюсь Вове? Как давно он меня хочет? Неужели его влечение настолько сильное, что он готов пойти против Каминского и наплевать на многолетнюю дружбу? Все эти вопросы остаются, конечно же, неотвеченными.
И сомневаюсь, что я когда-нибудь осмелюсь задать их лично.
— Как покаталась? – интересуется Жанна, которая сидит по правую от меня сторону."
"Я едва не давлюсь вином, но вовремя беру себя в руки. Ромашина не может знать того, что было между мной и Вовой — это просто нереально. Поэтому можно нагло врать и притворяться сколько душе угодно.
— Прекрасно, — отвечаю с улыбкой.
