Ненавижу. Скучаю. Люблю

А то еще не дай бог в кого-то врежется или чего хуже, кто-то врежется в нее. Потом опять собирать бумажки. Нет. Такой милости Антон не переживет.

— Но фруктовые мне тоже нравятся. Мы когда в Сочи были, там продавали с кусочками фруктов замороженных. Такая вкуснятина. Мне с малиной понравилось. Ты любишь малину?

— Не знаю, — пожал плечами Леваков. Они остановились напротив лавки. Снегирева крутила головой, разглядывая картонную вывеску с названиями и ценами. Антон сначала тоже смотрел на прейскурант, потом почему-то перевел взгляд на Юлю.

Такая мелкая ростом, едва доставала ему до плеч.

— А? — растерялась Снегирева. — Да! Стаканчик.

— Можно настоящее эскимо и шоколадный стаканчик, — произнес Антон в окошко, за которым стояла продавщица.

— Сто пятьдесят, карта или наличные?

— Наличные! — крикнула Юлька. Она полезла в задний карман джинс, от чего бумажки из рук едва не выпали.

— Карта, — повторил настойчиво Леваков.

— Нет, я сейчас, — пыталась противостоять Снегирева. Однако пока она доставала деньги, Антон уже расплатился и взял мороженое.

Они прогуливались вдоль аллеи, в сторону храма с золотыми куполами и мраморной отделкой. Антон шел от скуки, а Юлька видимо потому, что хотела побыть рядом. Она пыталась заставить его взять деньги за мороженое, но получила строгий зырк, в котором бушевало раздражение.

Снегирева много говорила, о всяком разном, но больше о книгах. Рассказывала какие уже, читала и какие хочет прочитать, про города, которые ей понравились после историй и куда хотелось бы поехать.

Увидеть все воочию. Антон же молча слушал. Сперва без особого интереса, а потом вроде как втянулся и даже задал пару вопросов по теме. Вообще он вдруг поймал себя на мысли, что не чувствует напряжения. Снегирева безусловно раздражала два года, да и вчера тоже. Но оказывается, не такая уж она и противная.

— Ой, котейка, — воскликнула Юля. Маленький рыжик комочек спрыгнул с высокого бордюра и шмыгнул в сторону Лермонтовского сквера. Там зависали парочки, и одна бабушка с книжкой.

Сидела себе на раскладном стульчике под ветками высокого каштана, и зачитывалась чем-то интересным.

— Конечно! — улыбнулся Снегирева, разворачиваясь на сто восемьдесят градусов. Идти спиной не лучшая затея, но Юля как-то умудрялась не упасть. Такая простая, проще, наверное, девушек не существует. Открытая. В ее карих глазах читалось все: от чувств, которые скрывают за масками, до самой потаенной мысли.

— А ты? — спросила Юлька.