Ненавижу. Скучаю. Люблю

И если уж не дай бог разговор сводился к той девушке, его будто с тормозов спускали: начинал ругаться, рычать и проклинать ее всякими лестными словами.

— Завтра Юлина мамаша поведет ее на смотрины, — выпалил пьяный язык Антона.

— Ого, — удивился Шестаков. — Стой, — голос друга сделался глумливым. Витя взял стаканчик с алкоголем, поднес его к губам и довольно быстро осушил. А затем закинул руку на плечо Антону и иронично произнес: — Ты переживаешь, что она ему даст и оставит тебя в отменном пролете?

— Ты думаешь, я ей реально нравился?

— Ну не знаю, — с усмешкой покачал головой Витя.

Леваков скинул его руку с плеча, громко хмыкая. Умеет же поддержать. И зачем вообще этот разговор завел, алкоголь может раскрыть любые тайны, даже те, о которых сам не подозреваешь.

— А давай украдем ее? — неожиданно предложил Шестаков. Антон повернулся к нему, удивленно приподнимая брови.

— Да без смысла, просто завалим на эти смотрины в масках, с пушками и скажем: «Всем не двигаться! Это ограбление!». Раньше ж девок похищали, так чем нынешние реали хуже?

— Ты больной? Там будет юбилей предков этого парня.

Я может, и плохо соображаю сейчас, но идея максимально странная.

— Тот факт, что ты задаешься вопросом о том, нравился ли дракончику, вот это максимально странно. — В голос засмеялся Шестаков. Антон ударил его локтем в бок, качая головой, и устремляя взгляд к огонькам в маленьких картонных домиках. Солнце почти село, вдоль моста над рекой зажглись фонари. Их свет переливался подобно ярким звездочкам, освещая бесконечно длинный путь.

Кажется, дунь и все в момент погаснет. Наверное, так и в жизни бывает: один неверный шаг и ты оказываешься в беспросветной тьме.

— Тох, ну серьезно, что ты теряешь?

— Действительно. — Антон взял стаканчик и налил себе еще виски.

— Значит, я тоже за ней приударю.

— Да ты задрал, — буркнул Леваков, поджимая губы. Ему вдруг захотелось ударить Шестакова, какого черта провоцирует и несет глупости. В ответ Витя засмеялся, скатываясь с высокого плоского камня на холодную землю.

Он громко вздохнул, и этот его вздох показался Антону каким-то обреченным. Словно друг давно перестал верить в чистое и светлое. Словно где-то там, где кончается мост, куда не попадает свет от фонарей, осталось его сердце.

— Либо мы ее украдем, либо украдет тот парень. Инфа соточка, друг. Или ты боишься опозориться?

— Что? — Леваков подскочил, стрельнув недовольным взглядом в Витю. Он никого не боялся, а уж тем более странных поступков.