Ненавижу. Скучаю. Люблю

Думать о Юльке приятно, мысли о ней отзывались огоньками в сердце, сладкой тяжестью внизу живота.

Нравилась ли она ему по-настоящему? Та ли она девушка, ради которой он готов решиться на ненормальную авантюру или это просто банальное желание вернуть все на прежние места: здороваться с ней утром, раздражаться от ее навязчивости, получать подарки и поздравления. Если все это говорит о симпатии, то придется видимо действовать. Но если нет…

— Слушай, я не знаю.

— Ты вчера напился от ревности, а сегодня не знаешь? — хмыкнул Шестаков.

— Не узнаю тебя, Тох. В силу своей природной харизмы, я не дружу с проигравшими. Так что: либо едешь ты, либо… — друг сделал многозначительную паузу, а затем продолжил. — Еду я.

Секунд пять Антон молчал. Нет, он, конечно, не хотел, чтобы Шестаков поехал, и Юля растеклась лужицей перед ним. А ведь Витя действительно мог сотворить подобное, здесь Антон не сомневался.

— И как ты себе это представляешь? Мы явимся туда и…

— Расскажу по дороге. Во сколько там торжество начинается?

Эта была самая странная идея, на которую только можно подписаться.

Леваков понимал, что со стороны будет выглядеть глупо, вполне вероятно, люди их засмеют, вполне вероятно, Снегирева тоже будет в числе этих людей. Однако маленькая надежда все же лучилась, и отказываться от нее почему-то не хотелось.

К назначенному времени Шестаков прикатил на черном джипе. Он был из довольно богатой семьи и никогда особо не скрывал факт своего состояния. Дорогие часы на руках, брендовые шмотки, поездки на отдых в лучшие отели, машина.

Витя мог позволить себе многое, если не практически все. В этом они с Антоном были схожи.

Леваков вышел во двор, обошел идеально подстриженные кусты, над которыми сегодня с утра пыхтел садовник: квадратные, ярко-зеленые, едва достающие до бедер. Они вели вдоль аллейки, создавая видимость маленького заборчика, за пределы которого переступать было нельзя.

— Привет, — произнес Антон, протягивая ладонь в открытое окно дорогой тачки. Его взгляд сразу зацепился за одежду: кремовый пиджак, белая рубашка без воротника с расстёгнутыми пуговицами, и две серебристые маски на сидении.

— Иди, переодевайся, и поехали, — улыбнулся Шестаков. Выскочил из машины, обогнул ее, открыл багажник и вытащил оттуда костюм, спрятанный в черный чехол. Леваков не особо любил такие вещи, как-то неуютно он себя в них чувствовал.

— Ты больной, — выдохнул Антон, однако чехол взял.

— Будет весело, — засмеялся Витя.

— Выглядишь как богатый папик.