Ненавижу. Скучаю. Люблю

— Ого, — кивнул с усмешкой Шестаков.

— Завтра я заберу ее из этого зала!

— В маске, — подначивал Витя с улыбкой на губах. Кажется, алкоголь окончательно покорил его разум.

— Заметано! — кивнул Антон, не особо отдавая отчет тому, под что планировал подписаться. — Костюм не забудь, Вить.

— Я? Ты берешь меня с собой?

— А кто будет говорить фразу: «Всем не двигаться! У нас ограбление»? Я что ли?

Домой Антон вернулся далеко за полночь. Кое-как добрался до кровати, скинул с себя обувь и плюхнулся в чем был.

Сил не было даже стянуть с себя майку с джинсами. Сны еще такие странные снились, будто бы он скачет на коне по бескрайнему лесу в погоне за мерцающей бабочкой. Тянет руку, кажется, вот-вот достанет, но стоит только махнуть пальцем, как бабочка моментально испаряется.

Проснулся Леваков от навязчивой трели будильника. Кто его поставил, непонятно. Кое-как нащупал гаджет, скинул на пол, а вместе с телефоном и паэур банк, следом полетела маленькая вазочка, которую зачем-то сюда притащила мама.

Треск окончательно заставил пробудиться, хотя открывать глаза было не просто.

Нащупав мобильный на полу, не отрывая при этом голову от подушки, Антон глянул на экран и не сразу понял текст входящего сообщения. Пришлось протереть глаза, как следует распахнуть веки и вчитаться по новой.

— Чего? — хриплым голосом спросил вслух Леваков. Потом, правда, всплыли обрывки вечерних посиделок, боевой план и настойчивое желание Вити покорить сердце Снегиревой. А секунды через две мобильный вновь заиграл, только в этот раз от входящего вызова.

— Проснулся? — бодрым голосом пропел Витя.

— Ты в своем уме? — буркнул Антон. Идея заявиться в ресторан вчера казалась веселой, но сегодня дико странной.

— Ой, давай только без задней скорости. Я уже отменил все планы, предвкушая развлекательную программу.

— Не-не-не, выброси эту чушь из головы. Там будут ее родители, там будут взрослые люди, там…

— Да какая, к черту, разница кто там будет? — вздохнул Шестаков. — Законы в диких джунглях просты: либо ты наклоняешь самку, либо ее наклоняет другой самец.

В нашем случае, главное не остаться зрителем.

— Весело тебе, да, философ? — Антон закрыл глаза, ощущая пульсацию в висках. Да, в словах Вити была истина, но только в том случае, если бы Снегирева реально нравилась Антону. Вот только… нравилась ли? Да, у нее однозначно лучезарная улыбка, теплая, подобно летнему солнцу. Красивый, мягкий голос. Казалось, она не говорит, а поет, подобно соловью.