Из-под крыльца на меня осуждающе таращился кот, насквозь промокшие псы сидели под кустами, уныло опустив уши.
— Кажется, тебя ждут, — усмехнулся Даррен, не торопясь спускать меня на землю.
Я все так же сидела в кольце его рук, впитывая мужское тепло.
В груди колотилось, а где-то на задворках мыслей рычал Варрах, чувствуя мой интерес к другому.
Утомил.
Я сильнее схлопнула барьер, отсекая бывшего мужа, и произнесла:
— Спасибо, что подвез.
Даррен не торопился отвечать. Он вообще не шевелился и ничего не предпринимал.
Я даже развернулась, чтобы увидеть его лицо. Хотелось понять, о чем он думает, но в задумчивом, пронзительном взгляде ничего не удавалось разобрать.
Он просто смотрел на меня, я смотрела в ответ, а серый ливень все так же хлестал по земле, не щадя никого.
— Может отпустишь? — наконец спросила я.
Рядом с ним было уютно и в то же время тревожно. Что-то внутри волновалось и тянулось к Светлому, доставляя беспокойство.
— Не уверен.
— Почему?
Он перевел взгляд на мои губы и просто произнес:
— Потому что хочу поцеловать тебя.
"
"— Так поцелуй.
Глава 41
Светлый не из тех, кому надо говорить дважды.
Его губы были по-мужски жесткими и в то же время нежными. Их вкус смешивался со вкусом дождя и рождал приятную дрожь где-то глубоко внутри.
«Не смей», — снова гремело в голове.
«Исчезни», — мысленно отмахнулась я и подалась на встречу Даррену.
Целовать его было приятно. Волнительно. Этот поцелуй не походил ни на один другой из прошлой жизни. Казалось, будто вся я, без остатка, растворялась в нем, тянулась, как мотылек за светом.
Так странно.
Кажется, прошла целая вечность, прежде чем он меня отпустил.
— Иди, — голос хриплый и в карих глазах полыхало яркое пламя, — я…мне нужно вернуться в город.
Я и сама с трудом разжала руки и отстранилась. Наваждение какое-то.
— Спасибо, что довез.
Он легко спустил меня вниз, но тут порывисто нагнулся, еще раз коснувшись своими губами моих.
— До встречи, — и умчался, оставив меня во дворе усадьбы.
Из-под крыльца донеслось насмешливое ворчание.
— Проваливай!
Кот нехотя выбрался из-под крыльца и, опустив уши, шмыгнул в малинник. Наглец.
Я разделась прямо на ступенях, чтобы не тащить в дом сырые тряпки. Повесила их на периллах под козырьком и только после этого перешагнула порог.
В доме было серо и прохладно. Я переоделась в сухое, разожгла очаг, поставила чайник, и пока он грелся, прошлась по пустым комнатам. Тоскливо. И на душе неспокойно.
