Измученные деревенские жители, едва держась на ногах от усталости и потрясения унылой вереницей потянулись в город. Следом за ними увязались собаки, скот и прочая живность, а в самом конце равнодушно помахивая хвостом плелась пегая корова. Те, кто приехал на помощь – теперь шли пешком. На лошадей посадили детей и тех, кто не мог идти самостоятельно.
Мы с Дарреном уходили последними. На мне все так же висла Эля, отказавшись присоединиться к остальным детям.
— Понравилась ты ей, — усмехнулся Даррен, наблюдая за тем, как девчонка старательно встает между нами, пытаясь прикрыть собой мои голые коленки.
Светлый то ли не замечал этих коленок, то ли плевать ему на них было, но ни во взгляде, ни в выражении лица интереса я не заметила. Даже обидно стало.
К городу мы уже подходили в кромешном ливне. Он стоял стеной, скрывая все на расстоянии десятка метров, а над головами непрестанно сверкало и громыхало. Небо ярилось, будто вознамерившись смыть то, что уцелело после разгула реки.
В Сандер-Вилле уже знали о случившейся беде.
Жители выходили на улицы с плащами и накидками. Звали пострадавших к себе, предлагали им кров, пищу, сухую одежду. Хозяин постоялого двора принял у себя всех приютский.
Никто не остался без пристанища.
Я передала снова замолчавшую Элю Жанне, а сама отправилась в усадьбу. Переодеться хотелось, выпить горячего отвара и лечь спать. Слабое человеческое тело отработало на пределе своих возможностей и теперь требовало отдыха.
— Далеко собралась? — раздалось за спиной, когда я уже вышла за город и устало шлепала по размытой дороге.
Я даже не обернулась:
— Домой.
— Давай, довезу.
— Не стоит, сама…
Договорить я не успела. Меня просто оторвало от земли и в седло закинуло. Прямо перед Светлым. И теперь я сидела впереди, он позади, а по обе стороны от меня – его руки удерживали поводья.
В былые времена королева бы возмутилась, и это возмущение стоило бы наглецу крови, а сейчас я сидела и думала о том, какой этот гад теплый. И удобный несмотря на то, что Светлый.
И сердце у него сильное. Его размеренный бой я ощущала спиной, и он приятным гулом расходился по венам.
Даже говорить ничего не хотелось. Я просто выдохнула и расслабилась, позволяя себя везти. Когда я себе позволяла последний раз расслабляться? Не помню.
Дорога до дома показалась короче, чем обычно, и когда жеребец Светлого взлетел на холм, где стояла усадьба, я испытала разочарование. Неуместное, странное и совершенно не подходящее.
Мы заехали во двор.
