Она напала на моего сына в моем же доме! Сначала требовала денег, а когда он отказался, ударила его!
Требовала денег?
Я чуть не рассмеялась. Зачем мне что-то требовать, когда у меня есть Кот, который может утащить все, что угодно?
— Один раз уже чуть не погубила Юджина, — продолжал свирепствовать Эберли, — а теперь решила предпринять еще одну попытку! Но я это так не оставлю. Тогда ей удалось выскочить замуж и сбежать, но теперь так просто не отделается! Отправится в темницу!
Пока он грозно тряс кулаком, Даррен бросил на меня взгляд, словно спрашивая, правда ли это.
Я покачала головой. Мне было все равно, что говорил толстый боров, но почему-то не все равно, что подумает обо мне Светлый. Удивительно.
— Уйди с дороги, Даррен. Она должна ответить за все, что сотворила. За нападение, за клевету…
— А я уверен, что Лил не врет.
— Забываешься! — Глава дернул поводья, будто хотел отхлестать ими тех, кто посмел перечить.
— Кто еще из нас забывается.
Это было сказано таким тоном, что Эберли заткнулся.
Глянул на меня – словно ушат помоев опрокинул — и снова переключился на моего защитника.
— Тебя прислали из Столицы проверить, все ли у нас по закону. А ты смеешь мешать правосудию?
— Я и есть правосудие.
Я глянула на него с интересом. Кто ж ты такой? Ведь не просто Светлый, случайно оказавшийся в этой дыре?
Он обернулся ко мне. Взгляд темный аж мурашки по коже.
— Ты можешь чем-то доказать свои слова?
Я скользнула взглядом по напряженному Юджину, с удовольствием вспоминая, как он катался по полу с передавленным голом, и под прицелом десятков глаз произнесла:
— Я отбивалась и укусила его до крови.
Вот сюда, — показала место на своей груди, — у него должна быть рана.
— Опять вранье! — снова взвился Глава города, но тут внезапно кто-то из деревенских выкрикнул:
— Пусть покажет!
— Да, пусть снимет рубашку! — его поддержали другие голоса.
И даже те, кто приехал вместе с главой присоединились к ним.
— Нельзя ее в темницу! Она помогала нам! Детей спасала! А этот, — какая-то женщина бесцеремонно указала на Юджина, — только банты на шее крутить умеет! Небось потому и опоздали, что возле зеркала крутился, да красоту наводил.
— Снимите с него рубашку!
— Мы хотим видеть!
Гвалт голосов нарастал и уже никто не слушал, что пытался сказать Эберли.
— Заткнулись все! — в какой-то момент он не выдержал и просто заорал.
Это помогло. Народ притих, но ярости не убавилось. Во взглядах по-прежнему пылала жажда правосудия.
