Тучная фигура не располагала ни к быстрым скачкам, ни к излишним спускам-подъемам.
— Утром прорвало плотину, — ответил староста, убитым взглядом обводя затопленную деревню. — И вот…
Раздавленные люди, стояли сбившись в кучку, кто-то рыдал, кто-то горько, но молча размазывал слезы по чумазым щекам, кто-то просто смотрел в одну точку, отказываясь верить в происходящее. Столько домов пострадало, столько многолетних трудов было смыто и уничтожено.
— Надо всех выводить!
— Уже вывели. Спасибо Даррену и Лилии.
Они подоспели к самому началу и помогли."
"Глава сначала нахмурился, потом обернулся в мою сторону. При виде меня, сидящей на земле и обнимающей притихшую девчонку, у него дернулись и побагровели одутловаты щеки. А Юджин, восседающий на сером жеребце чуть позади папаши, и вовсе гневно зашипел. На шее у него красовался кокетливо повязанный голубой платок – жалкая попытка скрыть синяк, который наверняка налился после моего удара.
Я встретила их взгляды спокойно.
— Поднимайся, — за плечи отстранила от себя Элю и встала сама.
Предгрозовой ветер тут же жадно лизнул мокрую кожу – клок платья остался где-то в затопленном подвале приюта, и все вокруг могли видеть мои ноги, обнаженное почти до белья.
Прикрыться не было никакой возможности. Да я и не собиралась. Вместо этого распрямила плечи и пошла навстречу к остальным.
— Ты?! — прогремел глава Эберли, — мерзавка! Взять ее!
Он уже забыл о том, что примчался сюда спасать людей. Все его внимание, вся ярость были направлены на меня.
Двое стражей, примчавшиеся вместе с ним, двинулись ко мне, а простые жители недоуменно переглядывались. А уж деревенские, так и вовсе принялись роптать:
— Что вы делаете? Она помогала нам!
— Оставьте ее в покое.
— Молчать! — снова прогремел Эберли. Громкий раскатистый голос – это единственное, чем его щедро наградила природа.
И тут, на глазах у всех, передо мной встал Даррен:
— В чем ты ее обвиняешь?
— С дороги!
Светлый даже не шелохнулся:
— Я не получил ответа на свой вопрос.
— Она ударила моего сына!
— Твой сын хотел ее изнасиловать.
Эти слова прозвучали как гром среди ясного неба. Все замерли, переводя настороженные взгляды то на побагровевшую морду Главы города, то на его побелевшего сынка, то на мои голые коленки.
— Да как ты смеешь клеветать!
— Я нашел Лил ночью, когда твои люди гоняли ее по городу. Она мне все рассказала.
— Ложь. Сплошная ложь.
