Да и реакция… на меня, которую ты хотела, но… не могла скрыть, — он запинался, стискивал зубы, но говорил со мной, закатывая глаза.
Я тут же усилила волны дара, влияя на разум ящера, и дракон возвращал свое рассеянное, но все же внимание ко мне. — Не выйдет… отвлечь меня… разговорами, Рина. Уходи.
— И не подумаю. Желание «охоты» может перебить лишь другой инстинкт. И если ты умчишь после этого в закат, то, так и знай, я больше твою чешуйчатую задницу никогда не прощу, — прошипела я и еще крепче сжала его скулы.
У меня самой уже сил становилось все меньше. Мелкие бисеринки пота выступили на висках, покрытых белыми чешуйками.
— Значит, ты меня… прощаешь? Примешь… меня? — хрипя, говорил Макс.
— Посмотрим на твое поведение. А пока сделаю то, что давно хотела, — я оскалилась и выпустила клыки.
Слюна наполнила рот в желании поскорее вонзить их в тело моего дракона. Я не стала себе отказывать. Макс замер на мгновение и откинул свою голову в сторону, открывая вид на беззащитную мощную шею, а у меня просто сорвались все тормоза.
Я вцепилась в основание шеи и ключицы, запустила клыки как можно глубже, разрывая толстую кожу. Рукой вцепилась в его плечо, вгоняя свои когти. В ответ дракон утробно зарычал, но вырываться не посмел. По его телу пробежала судорога, я почувствовала, как он положил свою огромную руку мне на затылок и притиснул меня еще крепче к своему плечу. Моя драконица, довольная происходящим, ответила урчанием. Потом я не заметила, как оказалась лежащей на траве, придавленная тяжелым телом Макса.
— Я и не собирался никуда уходить. Я сожалею о том времени, что мы потеряли, и постараюсь все восполнить. Я хочу растить нашего ребенка, хочу любить тебя, заботиться и оберегать. Быть рядом.
— Это похоже на клятву, дракон? — я нервно дернула уголком губы.
— Пусть будет так."
"Это было последнее, что смог прошептать Макс, прежде чем мы слились в жестком и жадном поцелуе, грозящем спалить нас и все вокруг. Мы горели и плавились в объятиях, рассыпались и соединялись, не уступая главенство друг другу.
Мы сражались телами в желании коснуться, поцеловать и сжать. Мы исследовали наши тела, как одержимые. От нас, людей, здесь и сейчас осталась только оболочка. Мы были, словно отчаявшиеся звери, которых вел только один инстинкт. Инстинкт… тела.
Мы рычали, кусались, зализывали укусы и целовались, целовались, целовались… не разъединяя объятий, не отпуская друг друга, не размыкаясь телами.
