Мое сердце снова начинает биться с мучительной силой. Я пересекаю комнату несколькими большими шагами и подхватываю ее на руки. Не говоря ни слова, она зарывается лицом мне в шею, дрожа.
Мы поднимаемся на лифте на летную палубу. Никто из нас не произносит ни слова. Я прохожу по короткому коридору, и мы оказываемся на холодном океанском воздухе.
Я пересекаю летную палубу, направляясь туда, где меня ждет вертолет. Я помогаю ей забраться внутрь, пристегиваю ремни безопасности и надеваю наушники ей на уши.
Она закрывает глаза и подставляет лицо солнцу.
Обратный полет к дому кажется бесконечным. Миля за милей океан простирается под нами, прежде чем, наконец, появляется в поле зрения береговая линия. Я приземляюсь на вертолетную площадку и едва успеваю все выключить, прежде чем снова заключаю ее в свои объятия.
По пути в дом я прохожу мимо выглядящих потрясенными Кирана и Паука.
Киран спрашивает по-гэльски:
— Как поживает малышка?
— Жива, — коротко бросаю я.
Я оставляю их позади, недоумевая. Они не будут спрашивать больше, и я не буду предлагать никакой другой информации.
Они думают, что это был один из наших врагов, который попытался забрать ее, прислав своих людей морем. Они думают, что я заключил сделку, чтобы вернуть ее.
Иначе они никогда не смогут этого узнать.
О, какую запутанную паутину мы плетем.
В хозяйской спальне я укладываю Слоан на кровать. Она лежит и смотрит на меня своими затравленными глазами.
Почему она молчит? Почему она ничего не говорит? Как, черт возьми, я допустил, чтобы до этого дошло?
Я сажусь на край кровати рядом с ней и осторожно беру ее холодную руку.
— Ты ранена?
Она молчит так долго, что это пугает меня.
— Они пытались заставить меня говорить о тебе.
Я никогда не слышал, чтобы у нее был такой голос. Слабый. Бесцветный. Побежденный.
— Я знаю, — говорю я, убирая прядь волос с ее лба. — Мне так жаль. Мне многое нужно объяснить.
Хотя я понятия не имею, с чего начать. Может быть, это помогло бы, если бы я знал, что они сказали ей на допросе.
Или, может быть, мне для разнообразия стоит перестать беспокоиться о себе.
— Ты хочешь поговорить об этом сейчас? Тебе нужна еда? Должен ли я дать тебе отдохнуть?
— Я не голодна. Однако я устала. И я думаю, было бы лучше, если бы мы вообще не говорили об этом.
Я яростно говорю:
— Если они причинят тебе вред, я убью каждого из них.
Она закрывает глаза и делает медленные вдохи. Затем поворачивает голову к окнам и осторожно вынимает свою ладонь из моей.
