я не могу жить без нее. Слоан — это моя жизнь.
Я понятия не имею, как эта женщина промывает мозги мужчинам, заставляя их падать к ее ногам, как слюнявых дураков, но это подарок, я должен был отдать его ей. Если бы она когда-нибудь решила организовать свой собственный синдикат, у остальных боссов были бы серьезные неприятности. Помани она пальцем, и все наши солдаты дезертировали бы от нас ровно через десять секунд.
— Сделай вдох, Ставрос. Присаживайся.
Я киваю подбородком на ближайший стул.
Он опускается на него и упирается локтями в колени.
Уронив голову на руки, он стонет.
— Ирландец. Ирландец. Я так сильно его ненавижу!
Я сухо говорю:
— Ты не одинок в этом мнении.
Ставрос поднимает голову и умоляюще смотрит на меня.
— Почему тебе просто не убить его?
— Политика.
Это один из способов описать это. Другое дело, что моя женщина отрубила бы мне мужское достоинство и бросила в блендер, а затем скормила бродячим собакам. Но я не собираюсь говорить ему об этом.
Кроме того, есть способы обойти это.
— Это не значит, что этого не произойдет. Просто не в данный момент. И я не могу сделать этого лично.
Выражение его лица становится обнадеживающим.
— Значит, я мог бы это сделать? Я мог бы убить его, и все было бы в порядке?
Мысль о том, что он подберется достаточно близко, чтобы дотронуться пальцем до этого коварного ирландского ублюдка, смехотворна, но я не хочу препятствовать такому энтузиазму.
— Это было бы не только хорошо, я бы дал тебе годичный отпуск от уплаты десятины.
Воодушевленный, Ставрос вскакивает на ноги.
— Но никому ни слова о том, что ты получил разрешение, — предупреждаю я, пристально глядя на него с угрозой насилия в глазах. — Ослушаешься меня, и тебе конец.
Ставрос бормочет слова благодарности, бросаясь поцеловать мне руку.
Я хочу отшвырнуть его прочь, но у меня не хватает духу пнуть его, когда он лежит.
Влюбленность сделала меня чертовски мягкосердечным.
Мы обмениваемся еще несколькими словами, затем он уходит, выглядя так, словно витает на седьмом небе от счастья.
Если бы я знал, что ему так не терпится пролить ирландскую кровь, я бы дал ему задание гораздо раньше.
Когда он уходит, я запираю все двери и выключаю весь свет. Затем я направляюсь в заднюю часть склада к потайной лестнице.
Кнопка, утопленная в полу, приводит в действие распашную дверь, замаскированную под участок кирпичной стены. Дверь медленно открывается на бесшумных петлях, показывая чернильную черноту за ее пределами.
