— Красиво, но чушь, — в такой позе я отношения ещё не выясняла, конечно… Но с Колосовым все точно как на русских горках, — я сама на тебя давила целую неделю, мог бы догадаться, что я не расстроюсь, если мы займёмся сексом раньше, чем состаримся. Говори правду.
— Ладно, — он опустил голову, вжимаясь лицом между моих грудей, и я затаила дыхание, когда он оставил там влажный поцелуй, разнося по телу огромные мурашки. — Я помню, что мы говорили о проблемах с доверием, что после бывшего ты не можешь никому поверить и все прочее.
Я боюсь спугнуть тебя напором, потому что не хочу сделать больно и лишиться тебя.
Закатываю глаза. Хорошо стелет, зараза, вот только до правды оно все как-то не дотягивает. Силой давлю на его бока ногами, снова оказываюсь сверху, усмехаясь, хорошо ощущая стояк сквозь джинсы. Как бы ни сопротивлялся, тело выдает всё.
— Я бы поверила, правда, но тебе не кажется, что если я сижу сейчас тут в одних трусах, то у меня нет никаких проблем с доверием тебе, м?
Егор закрывает глаза и закусывает губу, и выглядит так сексуально, что у меня внутри все переворачивается.
Я понимаю, что перед сексом нужно всё-таки обсудить происходящее, потому что этот момент очень волнительный, но раздевать-то никто не запрещал? Тяну футболку Егора вверх, радуясь, что он не сопротивляется, и отбрасываю ненужную ткань в сторону, касаясь пальцами мускулистого торса. Егор красивый. Крепкий, широкоплечий и вообще такой, что я боюсь оставить мокрое пятно на его джинсах, потому что сижу на нем в одних только тоненьких трусиках.
Колосов смотрит, пожирает взглядом, кладет руки на мои бедра и касается жадно, ставит метки раскалёнными пальцами, пока я пытаюсь дышать более менее размеренно и не терять сознание от резко подскочившей температуры в комнате.
Он так же молча проводит руками по ягодицам, поднимается к талии, ощутимо сжимая ту пальцами, ведёт вверх к груди, сквозь сетку белья касаясь пальцами сосков, отчего я вздрагиваю и ерзаю на бедрах, ещё сильнее ощущая стояк.
— Ну вот и скажи мне, какого ты черта держишься? — шепчу, чуть ли не всхлипывая от таких нужных касаний."
"— Я боюсь сделать тебе больно, Неженка, — говорит серьезно, взглядом все равно продолжая блуждать по телу, которое непрерывно оглаживает руками. — Ты Неженка, с тобой нужно сладко и нежно, черт возьми, а мне так хочется тебя отшлепать и придушить, что аж свербит все, понимаешь? — хриплым шепотом, доводящим до сумасшествия.
