Что ж, этого я, конечно, представить и правда не могла… — Я не умею в нежность, я люблю грубо и жёстко, и ради тебя я готов сдерживаться, только боюсь, что не получится и ты от меня уйдешь.
— Колосов, — хмыкаю, наклоняясь к губам парня, — скажи честно, я сахарная? Хрустальная, может? — смотрю в его глаза и улыбаюсь, когда он машет головой. Не хрустальная, уже хорошо. — Тогда почему ты решил, что я буду против, если меня отшлепать? Я, может, только этого и жду…
Колосов застывает. Открывает глаза пошире и смотрит с таким диким недоверием, что я не понимаю, плакать мне или смеяться.
— Ну что ты смотришь? Ты думал, я хочу, чтобы ты по мне перышком водил и в щёчки целовал? Ни черта, Колосов, если у меня фамилия Нежнова, это не значит, что я не хочу, чтобы меня отшлепали, поня…
…тно тебе.
Так и остаётся недосказанным, потому что разговаривать Егор явно больше не собирается.
Застёжка лифчика отлетает к чертям, когда Егор срывает его одним резким движением. Всхлипываю и задыхаюсь от напора, когда губы Колосова обрушиваются поцелуями и лёгкими укусами на мою грудь.
Егор… Боже! Тот человек, который дарит цветы, носит на руках и бегает в магазин мне за йогуртами, совершенно точно какой-то другой Егор, но мне очень нравится и тот, который сейчас передо мной.
Он жадный, дико страстный, он целует мою грудь, сжимая руками бедра сильно, дико, выводя из себя. Я всё ещё сижу сверху, но совершенно не чувствую себя главной. Поддаюсь напору, распадаюсь на атомы и отвечаю на поцелуи, когда он наконец-то поднимается к моему лицу.
— Как ты только подумать могла, что я тебя не хочу, — хрипит в поцелуй, а потом снимает меня с себя практически одной рукой, начиная торопливо стаскивать уже такие мешающие джинсы. — Тебя вообще невозможно не хотеть, ты понимаешь? Ты себя видела вообще?
— А ты себя видел? — хохочу вперемешку со стонами, когда Егор резко притягивает к себе за шею и покрывает поцелуями ключицы. Прижимаюсь ближе, обхватываю крепкую спину руками, чувствую грудью горячую кожу, и закатываю глаза от наслаждения, когда Егор спускается поцелуями по моему животу, останавливаясь у самой резинки трусиков.
— Отнекивался от меня, как будто… Егор!
Он снова выпрямляется, рукой уже хозяйничая снизу, даже не снимая белья. Теперь я вижу, как тяжело ему было сдерживаться, раз сейчас он ведёт себя так, как будто только вчера в лесу охотился на мамонта.
— Что? Переборщил? — он тут же останавливает движение пальцами, обеспокоенно заглядывая мне в глаза.
