Что за чушь пишу? Человек свою надменность спрятал, на друга наорал из-за руки моей, а я такое несу…
Это Савельев ещё не знает, что я Антона поцеловала, чтобы избавиться от первого в своих снах. Достал потому что, сил никаких. Вот же приставучий.
Савельев: Когда-нибудь ты получишь за свой длинный язык.
Лиза: Длинный язык — это не плохо.
Савельев: Глубокая глотка тоже хорошо, только пользоваться надо правильно уметь.
Лиза: Придурок.
Савельев: Спокойной ночи, полторашка. Руку намазать не забудь.
Лиза: Хорошо, пап.
Савельев: Ты сделала несколько ошибок в слове «папочка»;)
Лиза: Не дотягиваешь до папочки ещё, Савельев) спокойной ночи."
"Закрываю диалог и ловлю себя на мысли, что сижу как дура улыбаюсь. Спасибо хоть не покраснела. Такие шутки для меня норма, но вот с Савельевым… Обычно моя вражда с парнями в школе заканчивалась либо дружбой, либо дракой. Драться с Артёмом я не хочу, он такая дылда, что я даже в прыжке до его лица не достану. А дружить… Не хочу загадывать, потому что случается в жизни всякое, на самом деле.
Ещё и Алиса с Егором скоро вместе будут — помолимся, — а значит, этот двухметровый вечно рядом ошиваться будет, общения никак не избежать.
Боги…
Вот чует моя пятая точка, что влипла я по самые уши. Только не пойму пока, во что именно.
* * *
Антон целует меня, зарываясь пальцами в волосы, и я медленно отвечаю на поцелуй, опустив руки на его плечи. Трепета в груди нет, сумасшедшего желания тоже, но этот поцелуй кажется правильным.
Сквозь сон ощущаю радость, что Савельева таки сменила Антоном, хотя после поступка и второго видеть не очень хочется, но план сработал, а значит, все жертвы были не напрасны.
Это третьего целовать, чтобы и от Антона избавиться?
Его руки опускаются на мою талию, я провожу пальцами по мышцам рук, а потом…
А потом приходит Савельев. Точно как у универа отталкивает от меня Антона, перекидывает меня на плечо, уносит в раздевалку, мы целуемся, и…
— Лиза, будильник уже десять минут звонит!
Подскакиваю от громкого голоса мамы и дрожащими руками выключаю орущий на ухо телефон.
Закрываю глаза. Выдыхаю.
Избавилась, блин, от снов с Савельевым…
* * *
Артём
Уплетаю кексы и радуюсь, что сестрёнка, когда нервничает, становится заядлым кулинаром. На самом деле замахался жрать в столовках: то в универе, то в ледовом. Не кормит меня женщина почти никогда, а тут такой праздник: целая кухня сладостей. Не мясо, конечно, но тоже пойдет.
