Рассказывает мне, как вышла замуж за босса по договоренности, и я чуть не давлюсь этим несчастным кексом: насколько редко мы общаемся, что я пропустил момент ее замужества, пусть и липового? Мы всегда были близки, особенно когда я вышел из подросткового периода и перестал быть самым ужасным братом в мире.
— Мне просто кажется, что так от нашего соглашения выиграю только я. А ведь оно задумывалось как взаимовыгодное, — наконец-то подбираю челюсть с пола от заявлений и включаюсь в диалог, хотя глаза все ещё на выкате.
— Ну так и в чем проблема? В соглашении же есть результаты, к которым вы должны прийти?
— Ага, — кивает. — Только есть еще одно но: я не знаю, смогу ли вынести все, что произойдет, если предложу ему не разводиться. Его семейство меня со свету сживет.
Можно подумать, наше семейство лучше. Наша мама (папы у нас разные) сама кого хочешь сожрёт. Не зря же я у сеструхи живу. Матушка упёрлась, что хоккей надо бросать и работать в компании отца. А я не хочу. Я с детства играть обожаю, до капитана дожил, деньги за это получаю.
Что ей вечно не так?
Короче, на волне скандалов я и свалил из дома, благо, было куда. Надеюсь, Ксюха не сильно расстраивается из-за вынужденного сожителя. Пока других вариантов у меня правда нет.
Так что наговаривать на семейство босса, когда у тебя своё не лучше — идея так себе.
— Не вижу в этом минусов: квартира мне достанется. Ты ж аренду наперед платишь, — ржу и запихиваю в себя четвертый по счету кекс. Не сестра, а золото кулинарии. Надо всё-таки попросить мясо пожарить.
— Слушай, если серьезно, то ты ведь и в первый раз согласилась, зная, что там за семейка. А раз уж ввязалась в дело, то нужно доводить его до конца и нести ответственность.
— Откуда в тебе ума столько? — спрашивает удивлённая моими речами Ксюха. А я что? Я на все лекции хожу, ещё и не так разговаривать умею. Не все спортсмены тупые, хотя, глядя на мою команду… Ладно.
— Да там девчонку одну на лёд выкатил, чтобы побесить, а в нее жиробас въехал, так она руку ушибла, теперь ходит скулит по универу, а я ей таблетки вожу.
В общем, несу ответственность.
— Понравилась тебе? — спрашивает Ксюха, и я снова чуть не давлюсь кексом. Ага. Понравилась. Мы же в детском саду. Или, по её древним меркам, сейчас все друг другу нравятся?
— Пойдет, — отмахиваюсь от сестры, не желая продолжать разговор. Мы хоть и близки с ней, но о желании закрыть рот этой истеричке с перебинтованной рукой очень интересным способом я рассказывать не буду.
