Ксюха в панике звонит своему муженьку-боссу, и он приезжает так быстро, как будто сидел в машине у клуба и ждал, пока его женушке понадобится помощь. Мирослав уходит решать наши проблемы, пока мы сидим на диване, как в старые добрые, не хватает только чипсов и какой-нибудь идиотской комедии.
Когда адреналин сходит на нет, понимаю, что нихера хорошего не произошло. Если этот придурок на самом деле накатает заяву, улыбаться я начну очень нескоро. С хоккеем точно можно будет прощаться, мама сожрёт весь мозг своими «я же говорила», а отец снова начнет звать в свою компанию, и что самое обидное, мне реально придется туда идти.
Дело дрянь…"
"Но сестрица выбрала себе в мужья походу очень влиятельного мужика, потому что совсем скоро он возвращается, давая понять, что проблемы исчерпаны полностью. Жму ему руку в благодарность, он благодарит в ответ за Ксюху, и только одна сестрица все ещё в панике смотрит на меня, когда собираюсь уйти.
Вру ей, что иду к Колосу, хотя на самом деле выхожу так, чтобы он меня даже не заметил.
Грузить его, витающего сейчас в облаках я не хочу, видеть Гаврилову как-то тоже, если она, конечно, с Антоном никуда не уехала.
Поэтому вызываю такси и еду в ближайший бар, чтобы нажраться. Как-то сильно меня сегодня все заебало.
* * *
Лиза
Когда Савельев уходит мне за фруктами, я выдыхаю, пытаясь собраться с мыслями.
Это издевательство.
На законодательном уровне нужно запретить носить мускулистым парням черные рубашки, потому что это невыносимо.
Сидит напротив со своими закатанными рукавами, а мне хоть волком вой, ещё и спрашивает, что со мной случилось.
Ты случился, Савельев!
С ума схожу, честное слово, после всех этих снов не могу на него спокойно смотреть. И вот бесит же меня неистово, правда, но, Господи, желание сесть к нему на колени и сорвать эту рубашку, кажется, сильнее раздражения.
Колосовы (отныне я принципиально буду назвать их только так) не отрываются друг от друга, и я улыбаюсь, радуясь, что хотя бы у них всё в порядке.
Встаю с диванчика, иду в туалет и прохожусь мокрыми ладонями по шее, чтобы немного прийти в себя. Холодная вода отрезвляет, и я смотрю в зеркало, раздражая саму себя таким тупым поведением в отношении Савельева.
Выхожу, пробираюсь через толпу, но вдруг меня кто-то хватает за предплечье и крепко обнимает, не давая вырваться.
Через секунду мой рот атакуют проворные губы, а я вообще не успеваю ни понять, ни увидеть, что происходит.
