Мы заезжаем за Гавриловой, она выходит из подъезда, чуть не падает в сугроб, и я закрываю глаза ладонью, тихо усмехнувшись: неуклюжая просто до смеха, такого не бывает, ну честно.
Она обнимает свою подружку, которая выходит из машины специально для этого, и садится назад, тут же уставившись на меня.
— А он тут что делает? — говорит мелкая, приподнимая бровь.
— Очевидно, сижу, — Колос не дожидается, пока мы решим свои вопросы, заводит мотор и везёт нас в сторону клуба. Гаврилова всю дорогу смотрит на меня недоверчиво, прижавшись к двери так близко, как будто я могу ее сожрать, придвинься она хотя бы на сантиметр.
"
"Но в диалог вступать не хочу, хрен знает почему, на самом деле. Обычно наши колкие разговоры мне даже поднимают настроение, но мелкая сегодня такая странная, что решаю её не трогать, себе дороже, она же руку не то что по локоть, по плечо отгрызет и не заметит даже.
В клубе мы уходим за забронированный столик, о котором, конечно, я единственный подумал ещё вчера, и белобрысые сразу отваливают в свой мир, воркуя, а мы с мелочью остаёмся сидеть друг напротив друга.
— Гаврилова, что с тобой? Ты слишком много молчишь, это пугает, — завожу разговор, но она вообще почти не реагирует. Тянет коктейль через трубочку, кусает губы и упрямо молчит. Поворачиваю голову, замечая сестрёнку, хмурюсь, когда вижу какого-то непонятного хрена, который трётся рядом, но за Ксюху не волнуюсь, она всё точно контролирует. — Земля вызывает, ау!
— Слушай, закажи мне фрукты, а? Не хочу пить, — внезапно оживает Гаврилова, и я даже немного радуюсь, что она не разучилась говорить.
Не то чтобы это было слишком большим горем, но меня как-то слишком улыбает в последнее время, что на все мои слова нашелся достойный соперник, пусть он и оказался спрятан в теле школьницы с длинными ногтями. Гаврилова этим ногтем и глаз выколоть может, я точно уверен, она ими рост компенсирует. — Пожалуйста, — добавляет мелкая, и я сдаюсь, уходя к барной стойке, потому что там дозваться хоть кого-то гораздо больше шансов, чем сидя за столиком, закрытым толпой танцующих людей.
Народу слишком дохера, я пропадаю минут на пятнадцать точно, пытаясь прорваться сквозь пьяные тела. Наконец-то делаю заказ этой несчастной фруктовой тарелки, иду назад и застываю на месте от картины, которую вообще не ожидал увидеть.
Потому что Гаврилова в нескольких метрах от нашего столика стоит зажимается с Антоном.
