Таира одного я не пустил, это дело касалось не только его семьи, хотел Шакиров того или
нет, но мы теперь стали родственниками. И, как я ожидал, ни операции по счетам его сына и Рогозина, ни допрос киллера не смогли сбить с него спесь."
"— Да, я отца твоего заказал, — кивнул он, подбородком указывая на папку. Глаза холодные, рыбьи, смотрели на Таира равнодушно, — Ильдар не был сговорчивым. А у нас с тобой есть шанс договориться без кровавых потерь.
— Я убью тебя, гнида, — зубы сжимая, произнес Шакиров, — ты за отца ответишь мне.
Мэр пальцы свои переплел и положил руки на стол, отделявший нас друг от друга.
— Все твои доказательства полная хуйня, как и угрозы, щенок. Твоя сестра душевнобольная, и распоряжаться ее имуществом будет Динар. Если хочешь получить развод и право воспитывать этого выблядка, отдай мне ""ТатОйл"" и разойдемся.
Я сжал подлокотники, думая, что оторву их сейчас к херам. Если грохнуть сначала мэра, а потом уже сына, и никто не посмеет ее пальцем тронуть.
Ее и мою дочку.
— Если с головы Зай хоть один волос упадет, — начал я, но Бикбаев меня осадил:
— Не думай, что если ты переспал с ней, это может на что-то повлиять. Такие как ты, начинают жизнь в грязи и нищете и умирают так же, точно паскудные псы.
Злость ослепляет, я уже плохо слышу, что он говорит. Про фирму, про то, что Динар никогда бы в жизни не догадался довести свою жену до психушки, если бы не идея отца — все это прячется за вспышками неконтролируемой агрессии. Я теперь понимаю, почему Таир тогда подстрелил Рогозина, ради Аськи.
Вынимаю пистолет, громко щелкает затвор, поднимаюсь, сокращая дистанцию между мной и Бикбаевым.
— Придурок, спрячь пушку, здесь везде камер…
Выстрел, короткий и громкий, обрывает фразу. Аккуратная красная точка на лбу, и вот уже нет больше никакого мэра, только тело, точно восковая фигура. Одним уродом меньше.
— Блядство, — выругался Таир, — надо здесь прибраться.
Помещение с камерами я нашел быстро, действовал на автомате, уже ни о чем не думая и не жалея.
Я не мог поступить иначе, и если успею, то и Динара утащу за собой на самое дно. Никто из них не уйдет безнаказанным.
Мы прибрались, стирая отпечатки, вложили пистолет в руку Бикбаева. Конечно, на самоубийство это ни черта не походило, да мы и не старались. Я был готов, если за мной придут.
Мы вышли на крыльцо, вот-вот должен был забрезжить припозднившийся августовский рассвет. Хотелось курить, но не здесь.
