Тот разнылся, слюни-сопли распустил, упросил меня дать ему месяц, обещал справиться самостоятельно. Я думал, он из города сбежит, а он… идиот, напившись в стельку, вызвал скорую и брызнул себе в глаз перцовкой с каким-то ядреным, запрещенным нашим законодательством составом, а у него на один из компонентов аллергия оказалась. Задохнулся в собственной квартире. Пока «скорая» доехала, спасать было уже некого.
Когда это случилось, мы с Юлей в Китае отлично проводили время. Я работал, она шоппилась — впервые полетели вместе.
Со мной, конечно, полицейские поговорили по возвращении, но предъявить-то нечего. Не я ему запрещенную перцовку покупал, не я забрызгивал. Предсмертных записок тоже не обнаружилось. Нелепая смерть.
Я не знаю, осуждаете вы меня или, наоборот, считаете слабаком за то, что так долго тянул с местью. Я не чувствую угрызений совести. Возможно, мне даже стало чуть легче отпускать Юлю куда-то одну. Самую малость. Несмотря на сложную жизнь, нервную работу, какие-то трудности, я, можно сказать, частично обрел гармонию.
Минус два — уже неплохо.
Мне нравится жить с Юлей, я вижу наши перспективы. Я абсолютно точно знаю, что мою жену не мучают кошмары по ночам, в сексе она раскованна и активна. Прекрасна. Я действительно был готов перелистнуть страницу, пытаться игнорировать скачущее по пятам Прошлое, чтобы не наломать новых дров и не испортить свое, а вместе с ним - и Юлино будущее, но после срыва беременности сорвался сам. И теперь понимаю, что должен был разобраться с этим делом.
Так правильнее. Наверное. Не знаю. Я никому из них не желал смерти, всего лишь… получить по заслугам. Возможно, в их случае так и случилось, одному Богу известно.
Я поблагодарил Павла за то, что он сделал. На этом мы разошлись и теперь общаемся сугубо по делу, хотя, уверен, могли бы стать друзьями. Просто мы - олицетворение той части жизни друг друга, о которой хочется забыть навсегда. Хорошему человеку напоминать о подобном? Ни в коем случае, я пас.
Остался Василий-младший. До него никак не дотянуться, чтобы своих при этом не задеть, слишком высоко забрался. Знаю, что работает, женился, с виду — прилежный гражданин, без пяти минут судья. Живой, здоровый, счастливый. Поэтому Прошлое все еще таится в углу комнаты, забитое уже, хиленькое, сжавшееся в комочек. Дрожит, пока я сижу за кухонным столом со своей Юлей на коленях, и она целует меня в шею, прижимается.
