А ты не замечаешь, в упор меня не видишь. Я буду тебе лучшей женой, рожу здоровых детей, буду заботиться о тебе. Тебе никогда не будет за меня стыдно.
Смотрю на нее, а она делает шаг навстречу.
- Ну что ты молчишь? Все знают ту историю, ты один, как дурак, живешь, дальше своего носа не видишь. Целый город смеется над тобой! Сестра работала тогда с тремя парнями, а тут ты появился, ну она и ухватилась за возможность из грязи выбраться. Все про ее репутацию знали, только ты — приезжий - не в курсе. Все, что с тобой случилось — из-за нее.
Она тебе жизнь поломала и теперь строит из себя мать Терезу. И мне, и тебе, и родителям нашим! Ненавижу эту дрянь! А ты — особенный, в тебя невозможно не влюбиться. Ваня, я намного лучше. И искренне люблю тебя.
Смотрю на Люську, чувствую нечто… как бы описать правдоподобнее. Душа с петель сорвалась и в пятки ухнула - так, кажется, выражаются? На ее месте пустота и сквозняки снова. Только у меня не от страха, а от бессилия, что ли. Я даже ссориться не могу, надоело на эту тему.
Знаю я песню, которую Люся запевает, каждое слово из ее куплетов-припевов в память намертво врезалось, и мотивчик до боли знакомый. Многие мне ее пели в разных аранжировках, кто-то сольно, некоторые - хором. И родители даже пытались давно когда-то. Снова и снова. Снова и снова. Орал на них, как припадочный. На самых родных и близких людей орал, представьте себе, чтобы не смели Юльку трогать. Не смели обижать, пока я за забором из проволоки.
Люся подходит, обнимает меня, поглаживает по спине.
Я кладу руки на ее талию, чувствуя прикосновение горячего обнаженного девичьего тела. Сколько месяцев она манила меня им, демонстрируя то украдкой, то смело и прямо? Думаете, не замечал? Замечал, конечно. Даже пытался с Юлей поговорить на эту тему, но потом пожалел, что вообще заикнулся. Юля так на меня посмотрела… Черт, ужасно неудобно было. В это же время она, как специально, дистанцию установила. Не оторвешься ведь, когда сестра за стенкой спит. Все тихонечко, украдкой.
Не потрахаешься от души, когда ребенок в паре метров.
Ребенок…
Говорю девушке на ухо, шепотом:
- Люся, Люсенька?
- Да, да, Ваня, - воркует. - Смелее, я ждала этого. Хотела больше всего на свете. Моя девственность — твоя."
"- А ты знаешь, моя хорошая, что я за твою сестру срок отмотал, а потом дважды убил, и в третий смогу запросто, - говорю так же ласково. Лгу, конечно, но хочется, чтобы своим рассказала. Чтобы боялись, слух пустили.
