Извинившись перед коллегами, Кира поднялась из-за стола и вышла в холл. Воздух здесь показался свежим и прохладным, хотя ни одного окна поблизости не располагалось. Попасть в безлюдный полумрак было приятно и даже необходимо.
Заприметив неподалеку низкий диванчик, Кира прошагала к нему и, сев, расслабленно вздохнула. Всеобщее веселье, пусть и торжественно-сдержанное, совсем не совпадало с ее собственным настроением. Однако не явиться на первое официальное мероприятие за весь срок ее работы в бюро, разумеется, было невозможно.
Тем более на празднование юбилея. Волей-неволей приходилось общаться с другими юристами, знакомиться, улыбаться и всячески налаживать рабочие связи.
Время от времени Кира замечала среди многочисленных безликих лиц свою наставницу Алену Васильевну или Андрея, который тоже активно старался зарекомендовать себя старшим. Из новичков на сегодняшнем сборище оказались только он и Кира как принятые в постоянный штат сотрудники. Посадили их за разные столы, так что держаться вместе, как они изначально планировали, не получилось.
Впрочем, после событий вчерашнего дня Киру мало беспокоил сегодняшний праздник. Она и вспомнила о нем лишь благодаря сообщениям в рабочем чате — настолько затмили собой все остальное появление ее подонка-отца, а затем долгий и откровенный разговор с Сергеем, содержание которого она до сих пор осмысливала, упорно рассчитывая поскорее отыскать внутри себя ответы на все вопросы.
Можно было позвонить Марго и обсудить ситуацию вместе, но Кира хорошо чувствовала: она должна принять решение самостоятельно.
Никто, кроме нее самой, не скажет, готова ли она к последнему шагу навстречу Сергею, действительно ли верит в успех и взаимность чувств.
Ночью, когда они вдвоем наконец легли в постель — морально измотанные, даже подавленные, — и, прижавшись друг другу, больше не предпринимали попыток продолжить разговор, между ними будто бы опять что-то изменилось. Кира сравнила бы заполнившие ее тогда ощущения с падением очередной стены на пути к особенному, неведомому ей прежде доверию.
Теплому и уютному, пугающе сокровенному.
Эта связь, протянувшаяся от нее к Сергею, вызывала непривычную, странную боль в груди. Пугающую и одновременно нужную, как сама жизнь. И все вокруг словно меркло по сравнению с силой, утверждающей свое существование. Забывались страхи и сомнения, ускользали от внимания любые обязательства и желания, а на замену приходила потребность оставаться рядом с Сергеем всегда.
