Неподобающая Мара Дайер

Он выглядел настолько не по-докторски, насколько это вообще было возможно, и носил штаны хаки и белую рубашку поло с изображением герба Кройдена.

— Мисс Дайер, — произнес он, указав на один из стульев по другую сторону стола. — Чем могу вам помочь?

Я посмотрела ему в глаза.

— Я считаю, что следует переправить мою оценку по испанскому, — сказала я.

Я произнесла это гладко. Уверенно.

— Я могу доказать, что заслуживаю за экзамен оценки «отлично», — проговорила я, и это была правда.

Имелась подтверждающая мои слова запись.

— В доказательствах нет необходимости, — сказал доктор Кан, откидываясь на спинку своего обитого кожей кресла.

Я заморгала, застигнутая врасплох.

— А, — сказала я. — Отлично. Так когда оценку переправят?

— Боюсь, тут я ничего не могу поделать, Мара.

Я снова моргнула, но, когда открыла глаза, вокруг была лишь темнота.

Голос доктора Кана прозвучал откуда-то издалека.

Доктор Кан и впрямь закинул ноги в туфлях с обитыми металлом носками на свой стол. Он выглядел таким легкомысленным.

— Почему ничего не можете поделать? — спросила я сквозь сжатые зубы.

Мне следовало сохранять спокойствие. Если я завоплю, в моем табеле останется «плохо». Но завопить — это было таким искушением.

Доктор Кан взял со своего стола лист бумаги и внимательно изучил.

— Всякий раз, когда учителя выставляют плохую оценку, они должны представить администрации письменное объяснение, — сказал он.

Я раздула ноздри, перед глазами у меня замелькали красные пятна.

— Она солгала, — тихо сказала я. — Как я могла смошенничать во время устного экзамена? Это нелепость.

— Согласно ее журналу, ваши первые оценки были довольно низкими.

Я не могла поверить своим ушам.

— Значит, меня наказывают за то, что я стала учиться лучше?

— Не просто лучше, Мара. Улучшение вашей успеваемости было порядком сверхъестественным, вы не думаете?

Слова доктора Кана подхлестнули мою ярость.

— У меня был репетитор, — сказала я сквозь сжатые зубы и попыталась, поморгав, прогнать пляшущие перед глазами пятна.

— Она сказала, что видела, как вы тайком заглядывали в рукав во время ее экзамена. Она сказала, что видела, как вы писали что-то на руке.

— Она лжет! — закричала я. Потом осознала свою ошибку. — Она лжет, — повторила я более тихим, дрожащим голосом. — Во время экзамена у меня на руке была повязка.