Неподобающая Мара Дайер

Ной подошел и прочитал ярлычок, все еще держа ящик с пиявками. Слишком близко. Я попятилась.

— Тоже ядовитый, — ровным тоном сказал Ной.

— Тогда это послужит очень могучим стимулом.

— Он может укусить прежде, чем ты его убьешь.

Сердце мое норовило выскочить из глотки.

— Для тебя будет идеальная возможность попрактиковаться в лечении, — выдавила я.

Ной покачал головой.

— Я не собираюсь экспериментировать с твоей жизнью. Нет.

— Тогда выбери кого-нибудь другого, — сказала я, начиная задыхаться от ужаса. — Не пиявок.

— Они безобидные, Мара.

Я услышала, как насекомые в комнате бьют хитиновыми крылышками по стенкам своих пластмассовых тюрем. Я начала терять самообладание и почувствовала, что шатаюсь.

— Если не получится, я немедленно ее сниму, — сказал Ной. — Она тебя не ранит.

— Нет. Я серьезно, Ной, — сказала я. — Я не могу этого сделать. Они впиваются в кожу и сосут кровь. О господи. О господи!

Я обхватила себя руками, чтобы унять дрожь.

— Это быстро закончится, обещаю, — сказал Ной.

Он сунул руку в резервуар.

Это слово я смогла лишь прохрипеть. Я не могла дышать. Перед глазами появились разноцветные пятна, которые не получалось сморгнуть. Ной подхватил ладонью пиявку, и я почувствовала, как оседаю на пол. Потом…

Мои веки затрепетали и поднялись.

— Она мертва. Невероятно, — сказал Ной. — Ты сделала это.

Ной подошел ко мне с раскрытой ладонью, чтобы показать, но я отпрянула и встала, опираясь спиной о дверь. Он посмотрел на меня с непонятным выражением лица, потом отошел выбросить дохлую пиявку.

— Господи, — сказал Ной.

Мой голос все еще был лишь дрожащим шепотом.

Ной нетвердой рукой вернул корзину на полку и пошел вдоль рядов полок с насекомыми. Глаза его изучали прозрачные ванночки; некоторые он открывал, чтобы внимательно рассмотреть.

Вернувшись туда, откуда начал, Ной уставился в стену.

— Все, — сказал он. — Все мертвы.

Мои ноздри наполнила вонь гниения, голос жужжал мне в ухо: «Биологи сообщают, что замор рыбы в Эверглейдсе случился, скорее всего, из-за недостатка кислорода в воде».

Образы распухших, со вздувшимися животами аллигаторов появились в моем помрачившемся сознании.

«По-видимому, в том следует винить поразительное множество трупов аллигаторов».

Я сделала это. Точно так же, как сделала сейчас.

Ной разглядывал «поле боя» пустыми глазами. Он не мог на меня глядеть. И я не винила его в этом.