Неподобающая Мара Дайер

С тех пор, как я призналась ему, Ной просто меня ублажал. Он сказал, что верит мне, и, может, действительно верил: что-то не так, что-то со мной не в порядке. Но он не понял. Он думал, что мне приснилось, будто он чуть не умер, когда я его поцеловала. Думал, что Рэчел, Клэр и Джуд погибли, когда обрушилось старое, обветшавшее здание. Что хозяин Мэйбл мог упасть и раскроить себе череп, мисс Моралес могла умереть от удара и все вместе взятое можно просто добавить к серии ужасных совпадений.

Но теперь он не мог так думать, после нынешней ночи, после того, что я натворила.

После того, что нельзя было оправдать, что было по-настоящему. И теперь Ной уходил от меня, и я была этому рада.

Я сама решу, что делать дальше.

Он остановил машину в гараже и открыл пассажирскую дверцу. Я не шевельнулась.

— Мара, вылезай из машины.

— Ты можешь сделать это прямо здесь? Я хочу домой.

Мне нужно было подумать — теперь, когда я осталась полностью и окончательно одна во всей этой передряге. Я не могла так жить, и мне требовалось составить план.

— Просто выйди, пожалуйста.

Я вылезла из машины, но замешкалась у входной двери. Когда я была здесь в последний раз, собаки почувствовали, что со мной что-то не так. Мне не хотелось быть рядом с ними.

— А как же Мэйбл и Руби?

— Они в клетке на другой стороне дома.

Я выдохнула и последовала за Ноем, который вошел в коридор и поднялся по узкой лестнице. Он потянулся, чтобы взять меня за руку, но я вздрогнула от его прикосновения. Чувствовать Ноя… От этого мне придется еще тяжелей.

Он ногой открыл дверь, и я очутилась в его комнате. Он повернулся ко мне. На лице его было выражение тихого бешенства.

— Прости, — сказал он.

Вот оно. Я его потеряла. Но меня удивило, что вместо боли, страдания я чувствовала лишь оцепенение.

— Я не знаю, что сказать.

Когда я заговорила, голос мой был холодным и отрешенным:

— Тут нечего говорить.

— Просто посмотри на меня, Мара.

Я подняла голову и посмотрела ему в глаза. Они были жестокими. Я бы испугалась, если бы не знала, что к чему.

Самой страшной тварью в этой комнате была я.

— Мне так бесконечно, беспредельно жаль, — сказал Ной.

Голос его был пустым, и в груди у меня все сжалось. Он не должен был чувствовать себя из-за этого виноватым. Я его не винила.

— Нет, не качай головой, — сказал он. — Я облажался. Грандиозно облажался.

Вопрос слетел с моих губ прежде, чем я смогла удержаться:

— Я не должен был позволять этому зайти так далеко.

Выражение моего лица изменилось, став потрясенным.