Неподобающая Мара Дайер

Где ты ее раздобыла?

Угодив в ловушку, я сделала то, что сделал бы любой уважающий себя лжец. Я сменила тему разговора. Мой взгляд упал на одежду Ноя.

— Почему ты всегда выглядишь так, словно только что вылез из кровати?

— Потому что обычно так оно и есть.

То, как Ной приподнял брови, глядя на меня, заставило меня покраснеть.

— Стильно, — сказала я.

Ной запрокинул голову и засмеялся. Пронзительно.

Мне тут же понравился его смех, а потом я мысленно выпорола себя за подобную мысль. Но у глаз его появились морщинки, а улыбка озарила все лицо.

Загорелся красный, и Ной, все еще хихикая, убрал руки с руля и полез в карман за куревом. Он придержал руль коленом, вытряхнул сигарету и плавным движением маленькой серебряной зажигалки зажег ее.

Я пыталась не обращать внимания на то, как губы его сложились на сигарете, как он зажал ее между большим и безымянным пальцами и почти благоговейно поднес ко рту.

— Ненавижу неловкое молчание, — сказал Ной, прервав мои отнюдь не чистые мысли.

Он слегка запрокинул голову, и несколько прядей его торчащих во все стороны вьющихся волос поймали луч солнечного света, проникшего в окно машины.

— Оно заставляет меня нервничать, — продолжал он.

После такого замечания я не могла не возвести очи горе.

— Мне трудно поверить, что тебя хоть что-то заставляет нервничать.

Слова эти были правдивы. Было невозможно себе представить, чтобы Ной испытывал что-нибудь, кроме довольства. И скуки. Скучающий, великолепный, высокомерный, красивый. И я сижу рядом с ним.

Близко. Мой пульс ринулся вдогонку за моими мыслями. Затевалась какая-то подлость, несомненно.

— Это так, — продолжал Ной. — А еще я психую без памяти, когда люди на меня смотрят.

— Врешь ты бесстыдно, — сказала я.

В окно врывались звуки Майами.

— В чем? — Ной посмотрел на меня — сама невинность.

— Нет, — сощурившись, ответила я. — А притворяясь таковым, выглядишь болваном.

Ной сделал вид, что оскорблен.

— Ты ранила меня до глубины души этой нечестивой характеристикой.

— Передай мне носовые платки.

Ной непринужденно улыбнулся; наша машина рванула вперед.

— Хорошо. Может, «застенчивость» — не то слово. Но я беспокоюсь, когда вокруг слишком много людей. Мне не очень-то нравится привлекать к себе внимание.

Он стал пристально рассматривать меня.

— Это след моего темного и загадочного прошлого.

Было трудно не рассмеяться ему в лицо.

Он сделал еще одну длинную затяжку.

— Нет. Просто я был неуклюжим ребенком.