Непокорная для шейха (СИ)

Дни, которые в моем воображении обещали быть наполнены счастьем и яркими эмоциями, стали моим персональным адом. Я смотрел в зеленые глаза той, что перевернула мой мир, заставив сердце биться в ритме ее имени, и видел там пустоту. Упрек, надежду, что передумаю, отчаяние… а затем ненависть. Этот вязкий черный коктейль, погасивший блеск ответного чувства и грозящий стереть его насовсем.

Восторг обладания померк. Она была так близко и так далеко, что мое сердце начало истекать кровью. Рвалась домой, в свой нарисованный мир, где день ото дня приходится преодолевать препятствия, жить без права на чувства и счастье.

Но именно там она была счастлива. Потеря свободы медленно убивала ее. И пусть я видел, как неистовое пламя зажигает ее глаза от одного моего прикосновения, слышал, как сильно бьется ее сердце, стоит мне прикоснуться. Борьба с собой убивала все чувства. Моя Кира не смирилась и не было никакого шанса на то, что однажды она раскроет свое сердце моей любви.

Я бежал от этого фатума. Хватался за любое из семейных дел с энтузиазмом.

Не оставлял надежды, что вдали от меня Кира все же осознает, что мы созданы друг для друга. Иногда мне казалось, что это произошло. Но блеск так быстро покидал ее глаза, оставляя после себя испепеляющую пустоту.

Я сбился с пути. Я уже успел раскаяться в своей горячности. Но иного выхода не было. Мать, обеспокоенная моим состоянием, пообещала сделать все, что в ее силах. В тот момент я поверил ей. Другого выхода у меня просто не было.

…Позади — крупная сделка, очень важная для клана Аль-Махаби.

Раньше она бы привела меня в восторг. А сейчас даже победа не радовала. Я хотел верить, что мать смогла достучаться до Киры. Сердце разрывало от тоски. Но я как отчаявшийся без глотка воды в пустыне шел к ней. К единственному источнику своей жизни.

Сколько времени было, чтобы все передумать. Чтобы признаться самому себе, что Кира — не блажь. Она мой кислород. Хотел бы я не испытывать к ней того, что было у меня в душе. Чтобы утоленный инстинкт охотника снял плену с глаз.

Тогда бы я с лёгким сердцем отпустил ее. Увы, с каждым часом вдали от моей Аблькисс я медленно умирал. От осознания, что убиваю ее. От невозможности найти выход. От самообмана.

Двери настежь. Едва перешагнув порог родного дома — не к матери, не к отцу, чтобы поделиться деталями сделки. К ней, к ритму моего сердца. К пульсу моей крови.

Смотрю, как расширяются от потрясения ее зрачки. Как два темных портала посреди изумрудных волн.