Непокорная для шейха (СИ)

Хорошо, что перед прогулкой Амани заставила меня нанести на открытые участки кожи мощный защитный крем. Под хиджабом и абайей я обливалась потом.

Знакомство с пустыней поселило в моей душе какое-то непонятное беспокойство. Я не могла понять его природы. Страх. Боль. Отчаяние. Паника. Чувство потери. Что это было? Миражи, которые видит исстрадавшийся от жажды путник? Видимо, мне хватило самой малости. Пары часов.

К вечеру вернулся Висам.

Просто открылась дверь, и я повернула голову.

В последнее время не стоило удивляться тому, как быстро он меняет облик.

Вот сейчас я смотрела во все глаза на мужчину в строгом деловом костюме, а мысли унесли меня в Москву, в тот самый день, где я впервые его увидела. Память коварна. На меня разом обрушились все те эмоции, которые я испытала в первый раз

— Аблькисс, — холодно произнес мужчина, возвращая меня с небес на землю. Я вздохнула.

— Не знаю, зачем ты пришел. Я никого не хочу видеть. Избавь меня от своего присутствия до свадьбы…

— Дерзкая. Как пустынный ветер. Как буря, — не меняя тон голоса, изрек Висам и преодолел разделяющее нас расстояние в два шага.

Опомниться не успела. Пустыня обрушилась на меня.

Сжигая, опаляя, растворяя в раскаленном песке. Иссушая с самым жарким и страстным поцелуем из всех, что я испытывала прежде. Даже в объятиях принца.

Это ни с чем не сравнимое чувство, которое не выразить словами.

Ощущение могущества и непередаваемой власти. Чувство непрекращающегося полета. Впервые ты счастлив, как никто на свете, потому что нашел в себе силы и дерзость забрать то, что заставило сердце так сильно биться.

То, без чего жизнь уже никогда бы не стала прежней, только потеряла смысл.

Когда та, кто забрала твое сердце с собой, принадлежит тебе всецело, без права уйти или оспорить подобное положение, мир меняет оттенки. Ты паришь над его реальностью и ощущаешь себя равным Аллаху. Только ему под силу решать чужую судьбу. Ощутить часть подобного могущества и не потерять над собой контроль сложно. Но я говорил себе, что у меня получилось.

У Киры не было шансов избежать подобного сценария. С самого начала, как только я заглянул в ее глаза и навсегда потерял покой. Тогда мне все это казалось поистине правильным решением.

Загнать в ловушку, в которую она шла с такой охотой сама. Это было не сложно. Пусть я ступал практически по минному полю, изучая особенности чуждого менталитета. Как оказалось, страсть говорит на универсальном языке и не видит перед собой иностранных границ.

Я все просчитал наперед.