Непокорная для шейха (СИ)

— Ты сразу полюбила мужа? — натянув поводья и пустив свою кобылицу по имени Адисса в галоп, спросила я.

Наверняка такую дерзость в отношении первой леди эмира не мог позволить себе никто, в том числе и две другие жены. Но между нами в это утро установилось перемирие. Я еще не понимала, стоит ли свято верить словам Амани, зная буйный нрав Висама, но, если принц решит после никяха и дальше ограничивать мою свободу, мне будет, чьей поддержкой заручиться. И эта внезапная дружба оберегала меня от мести эмира. Отчего-то я была точно уверена, что он знает.

Знает, что я услышала то, что для моих ушей не предназначалось.

— Не сразу, — ее губы сложились в тонкую линию. — У нас редко спрашивают разрешения дочерей на брак, который так или иначе выгоден семье. Давуд был превосходной партией с точки зрения моего отца. А я — послушной дочерью. Мне было необходимо завоевать сердце собственного мужа, чтобы не страдать в браке, что я и сделала. Он полюбил меня сразу. Но в отличие от Висама, не захотел отказываться от привелегий эмира.

Спустя пять лет после брака появилась Зейнаб. Ну а не так давно — Мелекси.

— Ты противилась этому?

— Как могла, — ничто не отразилось на красивом лице Амани. — Но идти против законов шариата не стала. Висам все равно главный наследник и получит все. Титул будущего эмира принадлежит ему.

— И тебе не больно было делить супруга с другими женами?

— Каждый раз, — легко созналась шейха. — Но его сердце никогда не будет отдано им так, как было отдано мне. Главное, что я это знаю.

Висам принял мое неприятие с моим молоком. Я обещала ему, что он возьмет в жены ту, кого полюбит. Полюбит искренней любовью, такой сильной, что места другим женщинам в его жизни не будет. И вот это произошло.

— А Газаль? — не подумав, выпалила я.

— Увы, моя дочь обязана покориться нашей воле. Таков закон.

Мы долго скакали по пустыне. Мой навык верховой езды к концу прогулки прокачался до сотки. Кругом, на сколько хватило глаз, простирались горячие пески. Редкие пальмы вдалеке были чахлыми и тонкими.

Амани сказала мне, что в пустыне не выжить никому. Только кочевые племена бедуинов свободно плавают среди этих песков, знают карты оазисов и заметенные барханами тропы. Обычному путнику тут грозит неминуемая смерть. Дневной жар иссушает. Ночной холод убивает. Спасения нет.

Может, она говорила это для того, чтобы я не подумала бежать, но я не была безумна до такой степени. После прогулки у меня горели глаза, иссушенные жаром и белизной песка.