Непокорная для шейха (СИ)

Может, сам принц Аль-Махаби таким образом играл со мной? Он ни разу не позвонил. Ни на корпоративный номер, ни на мой личный, хотя достать оба для него было делом минуты. В офисе компании он тоже не появлялся.

Я упала на кровать и закрыла глаза. Вспоминала его губы, глаза, горячие ласки, всю ту эйфорию, что впервые охватила меня под чужим небом и продолжала кружить до сих пор. Это было так остро и невосполнимо, что впервые я распаковала несколько секс-игрушек и с их помощью хоть немного, но погасила пламя в крови.

Утро в офисе началось с новой охапки роз. Изменился лишь размер букета. В записке опять красовались иероглифы. Восточная поэзия? Или нечто другое? Взвесив на ладони новый подарок — кулон из платины с большим сапфиром, я опустила его в коробку и велела Ирине вернуть курьеру вместе с сережками. Цветы оставила, хотя от их изобилия ужа порядком начала кружиться голова. Уходя, секретарь искоса посмотрела на меня так, будто у меня поехала кукушка.

А я ждала. Пренебрежение дорогими подарками было отчасти вызовом Висаму.

Где он? Почему не найдет возможности связаться со мной иначе? Не появляется в компании? Все это еще больше напоминало кошки-мышки.

В тот день он так и не появился, а я поймала себя на мысли, что начинаю нервничать и плохо понимаю мотивы таких поступков. Мать загадочно улыбалась, но ничего не сказала, ведь на моем лице ни одна эмоция не читалась. Слухи о том, что я возвращаю драгоценности, вскоре докатились и до нее, и она, видимо, поняла это как мое охлаждение к арабскому принцу.

Следующим утром я влетела в кабинет, предвкушая новый подарок и пытаясь угадать цвет роз, но… Сегодня мне никто ничего не подарил. Я едва удержалась, чтобы не крикнуть секретарше «Что это все значит?». Но пришлось принять факт как неизбежность. В нашей игре я проиграла. Или выиграла — но победа оказалась горькой.

Черт его знает, чего ждал его высочество бог секса. Что я позвоню сама, найду оправдание своим поступкам и стану искать с ним встречи? Смешно. Казалось бы. Потому что к обеду идея позвонить Висаму и пояснить, почему я возвращала подарки, больше не казалась такой уже безумной. Я и тут нашла себе алиби: лучшая защита — нападение. А такие дары ставят мою репутацию под удар. На самом деле нет, но для араба вполне себе логичное пояснение.